Загадки семьи Инге, или стрельнинский поэт с немецкой фамилией
К 85-летию со дня гибели Юрия Инге Мария Инге-Вечтомова и Татьяна Рюмина подготовили материал о родившемся в Стрельне советском поэте, прозаике, военном корреспонденте и моряке.
«В каждой семье есть загадки и вопросы, на которые уже не у кого искать ответа. Впрочем, если внимательно присмотреться, какая-нибудь неприметная деталь может стать ключом к цепочке открытий.
В далеком 1906 году пастор Гвидо Пенгу из лютеранской Кирхи Святого Михаила крестил малыша Эриха. Он же годом ранее венчал его родителей [1]. Времена менялись, с ними менялись эпоха и страна, а Эрих стал Юрием, однако не забыл своих корней и написал о них стихи.
Да-да, вы не ошиблись. Советский поэт Юрий Алексеевич Инге родился в семье немцев-лютеран и первоначально носил имя Эрих Франц Вильгельм. Потом ХХ век, Первая мировая война и другие события внесли большие перемены в его жизнь и его имя. Именно стихотворение «Из биографии», написанное Ю. Инге в 1933 году, стало точкой отсчета в поисках ответов на семейные вопросы. В этих поисках принимали участие не только члены семьи Инге-Вечтомовых, но и Музей Кирхи Святого Михаила на Васильевском острове, где о своих предках знают многое.
Стоит ли относиться к поэтическому тексту как к источнику достоверной информации? Ведь в этом жанре форма может оказаться важнее точного содержания, а читатель окажется на ложном пути. Авторы этой статьи – генеральный директор проекта «Память Таллинского прорыва» Мария Инге-Вечтомова и главный хранитель Музея Кирхи Татьяна Рюмина – рискнули и не ошиблись. В нашем очерке мы сосредоточимся на первой части названного стихотворения, последуем за мыслью автора и сделаем несколько важных открытий.
Родился я в Санкт-Петербурге
И не видал чужих морей.
Отец мой пиво пил, как бюргер
И часто пел «Die Wacht am Rein».
И под отцовскою опекой
Входя на корабельный борт,
Впервые я увидел порт,
Где слыл отец мой четверть века
Грозою шведских капитанов
И австралийских шкиперов,
Плативших пошлину обманно
За содержание тюков.
Если быть точнее, родился наш герой в Стрельне, где жила его семья. Однако с Петербургом судьба его предков была связана именно по морской части. Отец будущего поэта – Яков Альфред Инге – купец, личный почетный гражданин, служил в портовой таможне.
Несколько поколений предков Якова были к морю гораздо ближе, живя в Либаве (Лиепая, Латвия). Образы вольных матросов, рыбаков, лоцманов и шкиперов предстают перед нами благодаря церковным метрическим записям, архивным документам, переписи населения 1897 года, адресным книгам Петербурга, воспоминаниям разных родственников, публикациям исследователей и следственным делам репрессированных.
Дед поэта, личный почетный гражданин Фридрих Вильгельм Инге, имел серебряную медаль с надписью «за усердие» на Станиславской ленте – за отлично-усердную службу и особые труды (1887 год) [2]. В Либаве у него был собственный дом на Улиховской улице, где подрастали девять детей. В наследство им достанется неспокойный ХХ век.
А пока что один из этих отпрысков благополучно переселяется в Северную столицу. Его жизнь не ограничивается лишь службой в порту, есть еще и «общественная нагрузка» – Альфред Инге входит в состав ревизионной комиссии пожарной дружины князя А.Д. Львова в Стрельне.
Все биографические источники, посвященные Юрию Инге, как правило, упоминают об этом факте сверхкратко и вскользь. Однако задержимся здесь немного дольше, так как Отчет правления Стрельнинской пожарной дружины за 1912 год, хранящийся в коллекции Российской национальной библиотеки, дает всестороннее представление о контексте жизни тогдашней Стрельны и о том, какую роль в ней играла борьба с огнем [3].
Отчет повествует об устройстве пожарной дружины, насчитывавшей несколько сотен человек, об ее обмундировании и оркестре из местных немцев-колонистов, о техническом оснащении и финансовой организации всех процессов. Дружина существовала на пожертвования (взносы) действительных и почетных членов, а однажды в 1912 году в Стрельне был устроен специальный спектакль для увеличения денежных сборов, имевший большой успех.
Отчет за 1912 год упоминает в числе членов ревизионной комиссии Альфреда Васильевича Инге, он вступил в дружину двумя годами ранее. Но на этом сюрпризы только начинаются. В алфавитном списке действительных членов дружины мы встречаем его братьев Оскара и Гарри, а также известных личностей: графа А.Д. Шереметьева, Матильду Кшесинскую и др.
Итак, маленький Эрих Инге рождается в 1905 году в Стрельне, крестят его в Лиговской лютеранской церкви, а записывают в книгу петербургской кирхи Святого Михаила на Васильевском острове. Как возможен такой географический парадокс? Долгое время строчка «ген.-суп. Пенгу» в церковной метрике Эриха оставалась не вполне понятной потомкам, пока Мария Сергеевна Инге-Вечтомова не посетила кирху на Среднем проспекте и не обнаружила в галерее портретов пасторов имя и портрет Пенгу, а вслед за ним и биографию.
Генерал-суперинтендент Гвидо Пенгу, пастор Кирхи Святого Михаила, был духовным руководителем большого Петербургского консисториального округа, простиравшегося от Мурманска до Крыма. Ежегодно он проезжал с визитациями всю эту огромную территорию, посещал церкви, приходские школы, проверял всю приходскую работу. Сохранились специальные опросные бланки для таких визитаций, по которым можно представить масштаб его деятельности. Посещая тот или иной приход, Пенгу совершал все требы и таинства, о чем потом записывали в церковных книгах.
Семья Инге жила в Стрельне, но ребенка крестили в Лигове. Почему же не в Стрельне, где с начала XIX века была своя немецкая община? Возможно, родители младенца хотели, чтобы его крестил тот, кто венчал их год назад, – две эти даты совпали. Кроме того, пасторы Кирхи Святого Михаила регулярно окормляли Лиговскую лютеранскую общину, пастор Пенгу освящал здание церкви в 1909 году и часто бывал в приходе по делам. В день крещения Эриха он совершил Таинство еще над несколькими детьми. Впоследствии в книгах Василеостровской кирхи появится запись о крещении его младшей сестры – Норы Александры [4].
Безмятежное детство Эриха прекратилось в 1914 году. Вот как он описывает те тревожные дни, когда отношение к русским немцам резко изменилось:
Я рос обычно – книги, глобус,
Не зная за собой вины,
Порядок дней нарушил обыск
В день объявления войны:
Вина нашлась. И острым клином
Вошла в сознание. Причём
Как не рождённый славянином
Был я из школы исключён.
Если воспринимать эти строки буквально, может возникнуть впечатление, что исключение из школы происходит сразу после начала войны. Оставалось проверить поэзию архивами. В статье о жизни Инге в Симферополе Григорий Котницкий пишет, что осенью 1914 г. мальчик поступил в Стрельнинское подготовительное училище [5].
Из какой же школы и когда исключили Инге? Ответ нашелся в фонде Стрельнинской мужской гимназии, где сохранился всего лишь один листок о принятии Эриха в первый класс в апреле 1915 года за подписью его матери Эльфриды Александровны [6]. Можно было бы решить, что его успели исключить годом раньше, а теперь принимают повторно, но в списках исключенных за 1914-1915 гг. Инге отсутствует.
Здесь катастрофа родословной.
Чего же, кажется, ещё?
Но в этом мире всё условно,
И я – вторично окрещён.
А было ли крещение на самом деле? В своей статье Григорий Котницкий указывает, что после переезда семьи в Симферополь Инге поступил в местную мужскую гимназию под именем Георгий, вероисповедание его указано как православное. В семье его звали Юрой, поэтому официальное «Георгий» не прижилось.
Когда и где произошла перемена, описанная им в стихах? Многое объяснила лишь одна крошечная деталь – приписка на полях вышеупомянутого стрельнинского документа о предоставлении в январе 1917 года свидетельства о рождении и крещении за №19. Подпись поставила уже Елена, а не Эльфрида, – так мать поэта назовут после перехода в православие. А проверка церковных метрик подтвердила, что лютеранский документ 1906 года имеет совсем другой номер. Возможно, угроза исключения из Стрельнинской гимназии или фактическое исключение были в 1916 году, после чего семья предоставила документ о переходе в православие.
Долгое время оставалось загадкой, в какой церкви состоялось «вторичное крещение» семьи Инге. Но Бог благословляет тех, кто трудится, и в апреле 2026 года поиск вывел нас к ответу: благодаря индексации метрических книг ХХ века в ЦГИА СПб удалось найти, что 25 августа 1915 года в Спасо-Преображенской церкви в Стрельне «к Святой Православной Грекороссийской Церкви присоединились через Святое Миропомазание» Якоб-Альфред Инге с наречением имени Алексей, его жена Эльфрида-Иоанна – с именем Елена, а также их дети: Эрих-Франц-Вильгельм – с именем Георгий, и Нора-Александра – с именем Нина [7].
Деревянная церковь во имя Спаса Преображения Господня – одно из старейших сооружений Стрельны – была освящена в 1718 году недалеко от Деревянного дворца Петра I. С этим местом связаны различные предания и известные имена. Церковь не пощадил ХХ век – она горела и перестраивалась, а затем и вовсе погибла во время Великой Отечественной войны.
Несмотря на это, теперь в истории семьи Инге появилась новая точка на карте. Еще один пробел заполнен, и так символично, что нашей находкой мы делимся с читателем в августе 2026 года, когда исполняется 111 лет со дня обретения поэтом Инге имени Юрий.
Так стоит ли относиться к поэтическому тексту как к источнику достоверной информации? Скорее, как к основе для проверки гипотезы, что справедливо и в поэзии, и в прозе. Мы рискнули и не ошиблись.
Решив написать статью вдвоём, мы шли каждая своим маршрутом – Татьяна Рюмина дисциплинированно посещала архивы и находила достоверные факты, Мария Инге-Вечтомова охала и ахала над стихами деда. Есть ещё Инна Инге, правнучка Акселя, двоюродного брата отца Эриха, то есть Юрия, которая давно интересовалась историей семьи, нашла многое в архивах и – спасибо! – душевно поделилась всей найденной информацией. Хотя статья, конечно, стала завершающим этапом. В промежуточном результате – невероятный, но встречающийся факт: бывает, что история твоей семьи интереснее другим, на первый взгляд – посторонним людям. Музей истории кирхи святого Михаила в лице Татьяны Рюминой интересуется жизнью семей прихода, причем делает это вдумчиво и с любовью. Какое счастье, смешанное со слезами, – быть облагодетельствованным так внимательно!
Поэтические тексты Юрия Инге – почва для размышлений и сравнений фактов из биографии и дневника его жены Елены Вечтомовой. Неоднократно на страницах этого ценного источника информации встречаются словно бы случайные упоминания, зацепки, камешки, относящие нас к немецкой истории семьи Инге. Хотя в 1970-е из уст Елены Андреевны неизменно звучала версия о прибалтийском происхождении фамилии, максимум – упоминания о Латвии. Не потому ли писательница взялась за перевод латышских поэтов и даже подружилась с Вилисом Лацисом… Позже эта тема прозвучала на берегу мыса Юминда в Эстонии, рядом с которым Юрий Алексеевич Инге погиб. Там показалось символичным, что присутствует внучка «латышского поэта», погибшего на ледоколе, носившем имя латышского просветителя Кришьяниса Валдемарса.
Много лет было таинственным вопросом – где же перекрестили в православие семью Инге? В какой школе он учился? Какую школу имеет в виду поэт?
Здесь, на горе, у каменного зданья,
Где вьётся плющ, как ржавая тесьма…
Вопросы остаются, но главное – понятно. Ответы на большую часть вопросов найдены – семья Инге-Вечтомовых ликует и плачет – через столько времени благодаря прицельному интересу и кропотливому труду заинтересованного человека мы на несколько шагов приблизились к погибшему за Родину родственнику».
Источники:
ЦГИА СПб, ф.2294, оп.1, д.67, л.268об; д.74-1, лл.281об-282.
РГИА, ф.20, оп.1, д.286, л.412.
Отчет Правления Стрельнинской пожарной дружины, состоящей под Августейшим Покровительством Его Императорского Высочества Великого Князя Дмитрия Константиновича, за 1912 год. СПб, 1913 г.
ЦГИА СПб, ф.2294, оп.1, д.135, лл.247об-248.
Котницкий Г. Юрий Инге. У литературной карты Крыма // Берега Тавриды. – 1996. – №2-3. – с.266-270)
ЦГИА СПб, ф.681, оп.1, д.52, л.8.
ЦГИА СПб, ф.19, оп.127, д.3812, лл.19-20.
1 Латышский писатель, председатель Совета министров Латвийской ССР в 1940-1959 гг.
2 В 2016 году на встрече к 75-летию Таллинского прорыва кораблей Балтийского флота в Кронштадт.
