Дневник философа Александра Секацкого
08.06.2020 23:54
754
Редакция газеты «Вести Стрельны» благодарит доцента кафедры социальной философии и философии истории СПбГУ, философа Александра Секацкого за предоставленные материалы, его мысли во время пандемии коронавируса COVID-19. Сегодня публикуем первую (из трех) часть дневника «Пандемическое».
17го, страстная пятница
Феноменология коронавирусного времени, по идее, должна быть записана изнутри – из этого закупоренного, находящегося под давлением времени, которое с любой дистанции будет восприниматься уже иначе. Но свидетельства по горячим следам обладают собственной ценностью.
Итак, простая данность сегодняшнего дня состоит в том, что мир накрыла волна страха, безумия, взаимоуподобления и подражания друг другу. И лишь после этого волна собственно беды, то есть, болезни. Карантин почти повсеместно действует, при этом карантин страха сопутствует и способствует принятию санитарных мер. Внутренний карантин может быть сформулирован как следующее ограничение: ты должен (или вынужден) бояться только коронавируса и его последствий. О прочих страхах забудь, тебя от них изолировали, да и самоизоляция в этом случае сработала успешно. Итак, мы заключены в карантин определенного страха и столь же настоятельной надежды, тогда как прочие надежды и страхи неактуальны и не легитимны.
И это первый момент, достойный обдумывания, далее, в порядке или, скорее, в беспорядке, идут и другие, как бы объединенные общей темой «пандемическое».
- Что с нами сделали и какими мы предстаем теперь перед историей, пред Богом и пред самими собой?
- Оргия гаданий на кофейной гуще…ну, или на отсутствующей вакцине. Тема гаданий все та же: что было, что будет, на чем сердце успокоится
- Какая беда объединяет, а какая разъединяет, и где находится сейчас линия противостояния, по какой линии проходят разломы – образовательный, поколенческий, политический?
- О воздействии пандемии на свободу мысли.
19 апреля
Далее Первый и второй пункт, несомненно, взаимосвязаны. Что было сначала? Заперли в карантин физические тела, в результате чего и воображение тоже оказалось в клетке, или сначала заперли внутри парализующего страха свободу воли, после чего арестовать тела было уже не проблемой?
Как так случилось, что целые государства и народы позволяют делать с собой такое? Беспрекословно пойти под домашний арест, бросить на произвол судьбы экономику, разрушить свое дело, забросить в одночасье все европейские ценности? Почему этого не случалась при прошлых вспышках вирусных заболеваний, при сезонном всемирном гриппе? Вот я читаю переписку Канта и обращаю внимание на то, что в другое время точно пропустил бы мимо ушей (мимо глаз). В письме пастору Людвигу Боровскому от 1790го года, Кант, между прочим, пишет:
«Вы спрашиваете, чем объяснить столь быстро распространяющуюся склонность к экзальтации и как противодействовать этому злу? То и другое представляет собой для наших врачевателей душ столь же трудноразрешимую задачу, какой была для наших врачевателей тел быстро распространившаяся несколько лет тому назад и достигшая Вены эпидемия русского катара (инфлюэнцы), которая поразила многих, но вскоре без всякой видимой причины прекратилась»*
Что ж, вопрос поставлен ребром: чем объяснить столь быстро распространяющуюся склонность к экзальтации и как противостоять этому злу?
19 апреля
Однако, человечество как-то находило силы противостоять этому злу – склонности к экзальтации, то есть к массовому истерическому припадку, способному переходить в оцепенение. Но теперь сил для противостояния не осталось и не нашлось, и перефразируя классиков марксизма можно сказать: истерические припадки, овладевая массами, становятся великой силой.
Как если бы было ниспослано испытание – Богом, историей, судьбой – кто чего стоит и что чего стоит, и вынесен, как мы видим, неутешительный вердикт: эти трясущиеся овечьи хвосты (так теперь справедливее будет называть «прогрессивную общественность»), единодушно продемонстрировали, что высшей их ценностью является сохранность шкурки, ее наличие в неповрежденном виде. И добро бы хоть опасность была сравнима с теми грозными эпидемиями – с холерой, оспой, испанкой, - так ведь нет, сезонная эпидемия с повышенной вирулентностью – и цепочка замкнулась: «экзальтация – истерика – оцепенение». А если это «ниспослано Богом» - что ж, тогда результаты проверки тем более ужасающие. Из письма брату-физику, живущему в Швейцарии:
«…Пандемия расставила точки над i, дала ответ на вопрос «кто мы?». Вот христианство, его серьезность и раньше вызывала сомнения, с какого-то времени уличный художник оказался ближе к духовности в самом простом смысле слова, - и к аскезе, и к юродству, и к подвигу в миру. Он был готов сделать ради искусства, хотя бы ради собственного искусства то, что «служитель культа» не очень-то готов был сделать во имя своего Бога. Например, приковать себя к решетке. Или жить в сквотах месяцами и годами, питаясь почти акридами…Харизму художника трудно было не заметить, особенно на фоне рутинной деятельности обслуживающего персонала Машины Спасения или даже винтика этой машины. Но были сомнения – важность служения может пониматься по-разному.
И вот, без какого-либо надрыва все прояснилось: оказалось, что все-таки играли в игрушки. Ведь что удивительно, что и самому махровому научному атеизму в СССР даже не приходило в голову требовать от священников, чтобы те выступали с призывами к верующим не ходить в церковь – использовали другие методы…И вот как по команде, а то и без команды и наш патриарх, и папа, и главы протестантских общин в Европе публично призвали воздержаться от «посещения»(!) храмов. А саудовские имамы единодушным решением закрыли Каабу. И хоть бы что. Если говорить о России, мне представляется, что самый обычный, рядовой прихожанин, должен был бы тяжело вздохнуть в душе: «эх, а все же хотелось бы видеть во главе церкви хотя бы верующего человека». Но, похоже, прошли те времена. В общем, это приговор: конечно, игрушки продезинфицируют и в них можно будет снова играть. Но свято место непоправимо опустело, ему дезинфекция не поможет.
Это было написано 12го апреля, последующие дни приносили только новые подтверждения. Вот солдаты израильской армии, бесцеремонно выволакивающие ортодоксальных евреев из синагоги. Вот польские ксендзы в намордниках, благословляющие прихожан, точнее, «приезжан», поскольку те сидят в своих автомобилях. Схождение благодатного огня: иерарх выносит факел из храма Гроба Господня, но при этом он в маске. У тебя в руках сама благодать, ты – епископ – но, на всякий случай, маска не помешает… И где же тут хоть крупица веры, и как иначе можно проинтерпретировать эти сцены кроме как игру в игрушки?
Так что у тех, кто не верил в смерть Бога, возвещанную Ницше, появился повод сказать: вы ошибались. Он был еще жив, просто пребывал в немощи. И лишь теперь Бог умер – от коронавируса.
Будет ли утешительным известие, что точно так же почили и либеральные ценности? Да, активисты, кто еще вчера призывал к солидарности с теми и солидарности с этими надели намордники и разбрелись по конуркам – да так, что нельзя не вспомнить Корнея Чуковского с его «Тараканищем». Только таракан – слишком крупное существо, теперь его место занял вирус. Он не велик ростом, но в короне. А далее по тексту:
И вскричал гиппопотам:
Что за стыд, что за срам!
Эй, быки и носороги,
Выходите из берлоги
И врага на рога поднимите-ка!
Но быки и носороги
Отвечают из берлоги:
Мы врага бы на рога,
Только шкура дорога
И рога нынче тоже не дешевы!
И сидят, и дрожат под кусточками,
За болотными прячутся кочками
…………………………………
Только и слышно, как зубы стучат,
Только и видно, как уши дрожат…
Правда, место гиппопотама пустует, сдается, что гиппопотамы в немалом количестве появятся задним числом. Сейчас склонность к экзальтации позволяет только стучать зубами.
Возникает вопрос: ну ладно, коронавирус. И кто же его короновал? Медицина? Наука в целом? В рядах врачей и даже вирусологов разброд и шатание. Сдается даже, что степень алармизма медиков примерно та же, что высказывалась «врачевателями тел», реагировавшими тогда, во времена Канта, на «быстро распространяющуюся эпидемию русского катара…»
21 апреля
Врачи вроде бы должны торжествовать – когда еще так внимали их предписаниям, но они что-то мямлят, поскольку видят, как дорожат их пациенты неповрежденностью шкурки. Молчаливый запрос мгновенно сгустившегося страха подсказывает, а точнее, требует: скажите, что это очень-очень опасно – мы вас послушаем, мы же признаём авторитет науки! И будем носить маски и спать в них если скажете, будем сидеть дома, будем…
Больше двух не собираться,
Слишком громко не смеяться,
От объятий уклоняться
И дрожать, дрожать, дрожать…
И медики, вирусологи, биологи, говорят: ну да, маски нужны, их следует носить, да следует всячески избегать контактов и дальше что-то не очень разборчиво. Но овечьим хвостам, - пардон, гражданскому обществу, этого вполне достаточно. Где-то мы уже видели такой консенсус науки и общественного мнения, причем совсем недавно…Ах да, это было насчет загубленной природы и климатической катастрофы, там тоже был задействован авторитет науки, и армия Греты Тунберг шла под самыми что ни на есть научными «предостережениями ученых». При этом большая часть настоящих ученых – климатологов, океанологов, биологов, отмалчивалась, уклонялась от поспешных выводов – но не все выдержали давление и удержались от соблазна мгновенно прослыть передовым и прогрессивным. Увы, кажется, что карантинные предписания были получены по этой же схеме.
Но все же нашелся диссидент, главный эпидемиолог Швеции Андрес Тегнелл. Он объяснил простые вещи, но объяснил честно и ответственно. В общих чертах он сказал: да, какой-то процент смертности неизбежен, как в случае любого эпидемического вирусного заболевания – это, во-первых.
Во-вторых. Вплоть до появления вакцины обществу придется приобрести так называемый стадный (популяционный) иммунитет. Этот процесс можно растянуть во времени, но суть будет примерно та же.
В-третьих. Всеобщий карантин, а тем более марлевые повязки, высокопарно называемые масками, нужны не для «простых граждан», а для медиков – чтобы избежать запредельной нагрузки на больницы и систему здравоохранения вообще.
Было и в-четвертых, и в-пятых, причем это было прекрасно известно всем эпидемиологам, всем специалистам. Но те, по большей части, предпочли озвучивать ожидаемые от них слова о необходимости карантина, о чрезвычайной важности социальной дистанции и так далее. Тегнелл же просто честно раскрыл карты. И предложил обществу ограничиться минимальными мерами, вытекающими их здравого смысла и полезными при любой эпидемии гриппа. Шведы, - честь им и хвала, - его поддержали. Окончательные выводы делать, конечно, рано, но пока мы видим в Швеции среднеевропейский уровень смертности минус погубленный бизнес. И безмятежные вечера в Стокгольмских кафе, за чашкой кофе, кружкой пива и бокалом мартини. Почему же другие страны не последовали этому решению (еще раз отметим: прозрачному и понятному для всех вирусологов)? Причины две – привычная перестраховка политиков, давно уже оглядывающихся только друг на друга внутри своего рукопожатого сообщества – и, все-таки, в первую очередь, малодушие так называемой общественности. Ее довольные, спрятавшиеся от заразы представители теперь поют на балконах и занимаются плаванием на ковре. Есть, правда, и третья причина, и это касается, прежде всего, Италии и Испании – пришедшая в полную негодность система здравоохранения. Почему по шведскому пути не пошла Россия? В этом вопросе для меня пока нет полной ясности – вероятно, решение было навязано не столь многочисленной как в Европе, но невероятно активной «прогрессивной общественностью».
22 апреля
Малодушие вроде бы не слишком привлекательно, но у него есть свои заразительные формы, с которыми прекрасно умеют работать жрецы-переориентировщики рессентимента. Когда-то Ницше исследовал это на примере христианства, где попытки «перелгать слабость в силу» и выдать малодушие за всепрощение прекрасно удались. Обретавшиеся в самом низу социальной лестницы люди стали носителями новой христианской добродетели – и более того, они готовы были теперь немало претерпеть во имя этой самой вновь обретенной добродетели!
Что ж, пожалуй, с тех пор эта грандиозная, удавшаяся попытка оставалась беспрецедентной пока сегодня пандемия не явила нам новый прецедент, вполне сопоставимый с первообразцом. Вот они, по углам, по щелям разбежавшиеся – ну что они могли бы сказать в свое оправдание? Ну разве что «мы врага бы на рога, только шкура дорога?» - коке-то не очень убедительное геройство. Но нет: в их распоряжении оказалась наука, ее непоколебимый авторитет, и в результате они не просто сидят по углам, они являют образцы ответственного поведения! Да что там, они осуществляют миссию, осуждая невежество тех, кто выходит из дому, да еще и без маски. И не держит дистанцию! А праведный гнев, обрушенный на «шашлычников»: гореть им всем в коронавирусном аду – а нас-то, предусмотрительных и ответственных, вирус не тронет, нас Наука защитит…
Как хорошо все же, что нашелся доктор Тегнелл, Айболит нашего времени…
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Феноменология коронавирусного времени, по идее, должна быть записана изнутри – из этого закупоренного, находящегося под давлением времени, которое с любой дистанции будет восприниматься уже иначе. Но свидетельства по горячим следам обладают собственной ценностью.
Итак, простая данность сегодняшнего дня состоит в том, что мир накрыла волна страха, безумия, взаимоуподобления и подражания друг другу. И лишь после этого волна собственно беды, то есть, болезни. Карантин почти повсеместно действует, при этом карантин страха сопутствует и способствует принятию санитарных мер. Внутренний карантин может быть сформулирован как следующее ограничение: ты должен (или вынужден) бояться только коронавируса и его последствий. О прочих страхах забудь, тебя от них изолировали, да и самоизоляция в этом случае сработала успешно. Итак, мы заключены в карантин определенного страха и столь же настоятельной надежды, тогда как прочие надежды и страхи неактуальны и не легитимны.
И это первый момент, достойный обдумывания, далее, в порядке или, скорее, в беспорядке, идут и другие, как бы объединенные общей темой «пандемическое».
- Что с нами сделали и какими мы предстаем теперь перед историей, пред Богом и пред самими собой?
- Оргия гаданий на кофейной гуще…ну, или на отсутствующей вакцине. Тема гаданий все та же: что было, что будет, на чем сердце успокоится
- Какая беда объединяет, а какая разъединяет, и где находится сейчас линия противостояния, по какой линии проходят разломы – образовательный, поколенческий, политический?
- О воздействии пандемии на свободу мысли.
19 апреля
Далее Первый и второй пункт, несомненно, взаимосвязаны. Что было сначала? Заперли в карантин физические тела, в результате чего и воображение тоже оказалось в клетке, или сначала заперли внутри парализующего страха свободу воли, после чего арестовать тела было уже не проблемой?
Как так случилось, что целые государства и народы позволяют делать с собой такое? Беспрекословно пойти под домашний арест, бросить на произвол судьбы экономику, разрушить свое дело, забросить в одночасье все европейские ценности? Почему этого не случалась при прошлых вспышках вирусных заболеваний, при сезонном всемирном гриппе? Вот я читаю переписку Канта и обращаю внимание на то, что в другое время точно пропустил бы мимо ушей (мимо глаз). В письме пастору Людвигу Боровскому от 1790го года, Кант, между прочим, пишет:
«Вы спрашиваете, чем объяснить столь быстро распространяющуюся склонность к экзальтации и как противодействовать этому злу? То и другое представляет собой для наших врачевателей душ столь же трудноразрешимую задачу, какой была для наших врачевателей тел быстро распространившаяся несколько лет тому назад и достигшая Вены эпидемия русского катара (инфлюэнцы), которая поразила многих, но вскоре без всякой видимой причины прекратилась»*
Что ж, вопрос поставлен ребром: чем объяснить столь быстро распространяющуюся склонность к экзальтации и как противостоять этому злу?
19 апреля
Однако, человечество как-то находило силы противостоять этому злу – склонности к экзальтации, то есть к массовому истерическому припадку, способному переходить в оцепенение. Но теперь сил для противостояния не осталось и не нашлось, и перефразируя классиков марксизма можно сказать: истерические припадки, овладевая массами, становятся великой силой.
Как если бы было ниспослано испытание – Богом, историей, судьбой – кто чего стоит и что чего стоит, и вынесен, как мы видим, неутешительный вердикт: эти трясущиеся овечьи хвосты (так теперь справедливее будет называть «прогрессивную общественность»), единодушно продемонстрировали, что высшей их ценностью является сохранность шкурки, ее наличие в неповрежденном виде. И добро бы хоть опасность была сравнима с теми грозными эпидемиями – с холерой, оспой, испанкой, - так ведь нет, сезонная эпидемия с повышенной вирулентностью – и цепочка замкнулась: «экзальтация – истерика – оцепенение». А если это «ниспослано Богом» - что ж, тогда результаты проверки тем более ужасающие. Из письма брату-физику, живущему в Швейцарии:
«…Пандемия расставила точки над i, дала ответ на вопрос «кто мы?». Вот христианство, его серьезность и раньше вызывала сомнения, с какого-то времени уличный художник оказался ближе к духовности в самом простом смысле слова, - и к аскезе, и к юродству, и к подвигу в миру. Он был готов сделать ради искусства, хотя бы ради собственного искусства то, что «служитель культа» не очень-то готов был сделать во имя своего Бога. Например, приковать себя к решетке. Или жить в сквотах месяцами и годами, питаясь почти акридами…Харизму художника трудно было не заметить, особенно на фоне рутинной деятельности обслуживающего персонала Машины Спасения или даже винтика этой машины. Но были сомнения – важность служения может пониматься по-разному.
И вот, без какого-либо надрыва все прояснилось: оказалось, что все-таки играли в игрушки. Ведь что удивительно, что и самому махровому научному атеизму в СССР даже не приходило в голову требовать от священников, чтобы те выступали с призывами к верующим не ходить в церковь – использовали другие методы…И вот как по команде, а то и без команды и наш патриарх, и папа, и главы протестантских общин в Европе публично призвали воздержаться от «посещения»(!) храмов. А саудовские имамы единодушным решением закрыли Каабу. И хоть бы что. Если говорить о России, мне представляется, что самый обычный, рядовой прихожанин, должен был бы тяжело вздохнуть в душе: «эх, а все же хотелось бы видеть во главе церкви хотя бы верующего человека». Но, похоже, прошли те времена. В общем, это приговор: конечно, игрушки продезинфицируют и в них можно будет снова играть. Но свято место непоправимо опустело, ему дезинфекция не поможет.
Это было написано 12го апреля, последующие дни приносили только новые подтверждения. Вот солдаты израильской армии, бесцеремонно выволакивающие ортодоксальных евреев из синагоги. Вот польские ксендзы в намордниках, благословляющие прихожан, точнее, «приезжан», поскольку те сидят в своих автомобилях. Схождение благодатного огня: иерарх выносит факел из храма Гроба Господня, но при этом он в маске. У тебя в руках сама благодать, ты – епископ – но, на всякий случай, маска не помешает… И где же тут хоть крупица веры, и как иначе можно проинтерпретировать эти сцены кроме как игру в игрушки?
Так что у тех, кто не верил в смерть Бога, возвещанную Ницше, появился повод сказать: вы ошибались. Он был еще жив, просто пребывал в немощи. И лишь теперь Бог умер – от коронавируса.
Будет ли утешительным известие, что точно так же почили и либеральные ценности? Да, активисты, кто еще вчера призывал к солидарности с теми и солидарности с этими надели намордники и разбрелись по конуркам – да так, что нельзя не вспомнить Корнея Чуковского с его «Тараканищем». Только таракан – слишком крупное существо, теперь его место занял вирус. Он не велик ростом, но в короне. А далее по тексту:
И вскричал гиппопотам:
Что за стыд, что за срам!
Эй, быки и носороги,
Выходите из берлоги
И врага на рога поднимите-ка!
Но быки и носороги
Отвечают из берлоги:
Мы врага бы на рога,
Только шкура дорога
И рога нынче тоже не дешевы!
И сидят, и дрожат под кусточками,
За болотными прячутся кочками
…………………………………
Только и слышно, как зубы стучат,
Только и видно, как уши дрожат…
Правда, место гиппопотама пустует, сдается, что гиппопотамы в немалом количестве появятся задним числом. Сейчас склонность к экзальтации позволяет только стучать зубами.
Возникает вопрос: ну ладно, коронавирус. И кто же его короновал? Медицина? Наука в целом? В рядах врачей и даже вирусологов разброд и шатание. Сдается даже, что степень алармизма медиков примерно та же, что высказывалась «врачевателями тел», реагировавшими тогда, во времена Канта, на «быстро распространяющуюся эпидемию русского катара…»
21 апреля
Врачи вроде бы должны торжествовать – когда еще так внимали их предписаниям, но они что-то мямлят, поскольку видят, как дорожат их пациенты неповрежденностью шкурки. Молчаливый запрос мгновенно сгустившегося страха подсказывает, а точнее, требует: скажите, что это очень-очень опасно – мы вас послушаем, мы же признаём авторитет науки! И будем носить маски и спать в них если скажете, будем сидеть дома, будем…
Больше двух не собираться,
Слишком громко не смеяться,
От объятий уклоняться
И дрожать, дрожать, дрожать…
И медики, вирусологи, биологи, говорят: ну да, маски нужны, их следует носить, да следует всячески избегать контактов и дальше что-то не очень разборчиво. Но овечьим хвостам, - пардон, гражданскому обществу, этого вполне достаточно. Где-то мы уже видели такой консенсус науки и общественного мнения, причем совсем недавно…Ах да, это было насчет загубленной природы и климатической катастрофы, там тоже был задействован авторитет науки, и армия Греты Тунберг шла под самыми что ни на есть научными «предостережениями ученых». При этом большая часть настоящих ученых – климатологов, океанологов, биологов, отмалчивалась, уклонялась от поспешных выводов – но не все выдержали давление и удержались от соблазна мгновенно прослыть передовым и прогрессивным. Увы, кажется, что карантинные предписания были получены по этой же схеме.
Но все же нашелся диссидент, главный эпидемиолог Швеции Андрес Тегнелл. Он объяснил простые вещи, но объяснил честно и ответственно. В общих чертах он сказал: да, какой-то процент смертности неизбежен, как в случае любого эпидемического вирусного заболевания – это, во-первых.
Во-вторых. Вплоть до появления вакцины обществу придется приобрести так называемый стадный (популяционный) иммунитет. Этот процесс можно растянуть во времени, но суть будет примерно та же.
В-третьих. Всеобщий карантин, а тем более марлевые повязки, высокопарно называемые масками, нужны не для «простых граждан», а для медиков – чтобы избежать запредельной нагрузки на больницы и систему здравоохранения вообще.
Было и в-четвертых, и в-пятых, причем это было прекрасно известно всем эпидемиологам, всем специалистам. Но те, по большей части, предпочли озвучивать ожидаемые от них слова о необходимости карантина, о чрезвычайной важности социальной дистанции и так далее. Тегнелл же просто честно раскрыл карты. И предложил обществу ограничиться минимальными мерами, вытекающими их здравого смысла и полезными при любой эпидемии гриппа. Шведы, - честь им и хвала, - его поддержали. Окончательные выводы делать, конечно, рано, но пока мы видим в Швеции среднеевропейский уровень смертности минус погубленный бизнес. И безмятежные вечера в Стокгольмских кафе, за чашкой кофе, кружкой пива и бокалом мартини. Почему же другие страны не последовали этому решению (еще раз отметим: прозрачному и понятному для всех вирусологов)? Причины две – привычная перестраховка политиков, давно уже оглядывающихся только друг на друга внутри своего рукопожатого сообщества – и, все-таки, в первую очередь, малодушие так называемой общественности. Ее довольные, спрятавшиеся от заразы представители теперь поют на балконах и занимаются плаванием на ковре. Есть, правда, и третья причина, и это касается, прежде всего, Италии и Испании – пришедшая в полную негодность система здравоохранения. Почему по шведскому пути не пошла Россия? В этом вопросе для меня пока нет полной ясности – вероятно, решение было навязано не столь многочисленной как в Европе, но невероятно активной «прогрессивной общественностью».
22 апреля
Малодушие вроде бы не слишком привлекательно, но у него есть свои заразительные формы, с которыми прекрасно умеют работать жрецы-переориентировщики рессентимента. Когда-то Ницше исследовал это на примере христианства, где попытки «перелгать слабость в силу» и выдать малодушие за всепрощение прекрасно удались. Обретавшиеся в самом низу социальной лестницы люди стали носителями новой христианской добродетели – и более того, они готовы были теперь немало претерпеть во имя этой самой вновь обретенной добродетели!
Что ж, пожалуй, с тех пор эта грандиозная, удавшаяся попытка оставалась беспрецедентной пока сегодня пандемия не явила нам новый прецедент, вполне сопоставимый с первообразцом. Вот они, по углам, по щелям разбежавшиеся – ну что они могли бы сказать в свое оправдание? Ну разве что «мы врага бы на рога, только шкура дорога?» - коке-то не очень убедительное геройство. Но нет: в их распоряжении оказалась наука, ее непоколебимый авторитет, и в результате они не просто сидят по углам, они являют образцы ответственного поведения! Да что там, они осуществляют миссию, осуждая невежество тех, кто выходит из дому, да еще и без маски. И не держит дистанцию! А праведный гнев, обрушенный на «шашлычников»: гореть им всем в коронавирусном аду – а нас-то, предусмотрительных и ответственных, вирус не тронет, нас Наука защитит…
Как хорошо все же, что нашелся доктор Тегнелл, Айболит нашего времени…
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
