Дневник философа Александра Секацкого. Часть 3
22.06.2020 09:36
300
Редакция газеты «Вести Стрельны» благодарит философа Александра Секацкого за предоставленные материалы, его мысли во время пандемии коронавируса COVID-19. Сегодня публикуем завершающую часть дневника "Пандемическое".
30 апреля
Сегодня решил не обращаться к вирусной теме и с утра открыл томик Ницше. Но, как говорится, сигнальные флажки внимания выставлены, и что же я увидел?
«Карантин на столетия. Демократические институты – это карантин против старой чумы тиранических влечений: в качестве таковых они чрезвычайно полезны и чрезвычайно скучны» (Ницше Ф. Странник и его тень. Соч. в 8-ми т., т. 2. М. 2011, с. 630.).
Что тут скажешь? Жаль, что не каждое столетие рождаются философы, подобные Ницше. Правда, похоже, что эти упомянутые философом институты карантин ужесточили. Раньше в него попадали «старые тиранические влечения», теперь же его расширили до всех влечений вообще в той мере, в которой они неподконтрольны инстанциям социальной инженерии, то есть, все еще несут в себе семена не обезвреженной свободы. Особенно пикантным, однако, представляется факт, что инстанции, ужесточившие карантин до строгих намордников, все еще именуются «демократическими институтами» …
Ну ладно, читаю дольше, совсем уж было отвлекся, и вот опять:
«Быть больным не слишком долго. Избегайте слишком долго быть больными: ведь зрителям скоро надоест отдавать свой обычный долг – проявлять сострадание, потому что долг поддерживать в себе это сострадание стоит им слишком больших усилий, потом они просто начнут презирать ваш характер, сделав вывод: вы заслуживаете того, чтобы быть больными и нам больше не нужно носиться вокруг вас со своим состраданием.»
Сегодня, правда, нелегко найти зрителей, то есть, вполне посторонних – но можно вообразить себе следующую эпоху. Глядящие оттуда наверняка покачают головой и поморщатся: эти заслуживали болезни, и помещение себя в добровольный лепрозорий стало лишь этапом куда более длительного заболевания, в ходе которого происходило постепенное отмирание гражданского достоинства и свободы воли…
1 мая
Можно интерпретировать самоизрляцию на гуманистический лад: «я боюсь не заразиться, а заразить кого-нибудь». Вдруг я болен и у меня просто нет симптомов? Тут есть доля истины и доля лукавства, причем трудно понять, какая из этих половин худшая. Исторически карантин представлял собой некое принудительное гетто для зараженных – он и сейчас таков в инфекционных больницах, а также для тех, кто проходит профилактический карантин. Но ясно ведь, что это капля в море всемирной изоляции.
И тот факт, что эта глобальная самоизоляция была принята так легко, подталкивает еще и к следующему предположению. Современный человек, прошедший через пробирки социальной инженерии уже обрел в качестве естественной установки представление о том, другой – это опасность, а контактное проживание есть зло, которое необходимо минимизировать насколько это возможно. Такая установка уже работала до всякого коронавируса.
2 мая
Открыл сегодня с утра томик Платона, собираясь вернуться к теме мета-музыки. Но вместо этого обнаружил у него актуальную информацию о коронавирусе:
«Если только недуг не представляет чрезвычайной опасности, не нужно дразнить его лекарствами. Дело в том, что строение любого недуга некоторым образом сходно с природой живого существа, которое умирает так, что должно пройти определенную последовательность жизненных сроков, причем как весь род в целом, так и каждое существо в отдельности имеет строго положенный ему предел времени, которого и достигает, если не вмешается сила необходимости…Таким же образом устроены и недуги, и потому обрывать их течение прежде положенного предела силой лекарств может лишь тот, кто хочет, чтобы из легких расстройств проистекли тяжелые, а из немногих – бесчисленные. Следовательно, лучше руководить недугом с помощью упорядоченного образа жизни насколько это позволяют нам обстоятельства, нежели дразнить его лекарствами, делая, тем самым, беду закоренелой» (Платон. Тимей. Соч. в 4х т., т. 3, М. 1994, сс. 496-497).
То есть, еще до Канта бытовало представление, что для борьбы с ежегодной инфлюэнцей нет лучше рекомендации чем дать этому недугу строго положенный предел времени и не дразнить его лекарствами, особенно если таковых нет. Кстати, один из шведских вирусологов, коллега Тегнелла, весьма любопытно высказался о Новой Зеландии: «У них нет ни одного зараженного? Смогли изолировать нескольких вплоть до полного выздоровления? Что ж, отчасти жаль эту страну, ей, возможно, придется закрыться на годы, если они хотят сохранить status quo». А вчера промелькнуло сообщение из Италии, что вплоть до полного прояснения обстановки, в страну будут пускать лишь тех туристов, которые уже переболели коронавирусом. С медицинской точки зрения все вполне логично, поскольку наличие антител — это самая надежная защита. Однако это не слишком приятно для тех, кто сможет отсидеться, за болотными спрятавшись кочками. Они, может быть, хотели совсем немножко позлорадствовать, а вместо этого придется обиженно надуть губы…
Но вернемся к ним, попрятавшимся, многие из которых самоизолировались уже с детства. Страх контактного проживания – это диагноз целого общества, диагноз, известный под многими именами: социопатия, аутизм, фетишизм факта. В сущности, аурой аутизма в той или иной мере проникнуто все современное гражданское общество. И даже для сомой слабой, далеко не клинической формы аутизма, Другой – источник непредсказуемого поведения, а это двоякая опасность, поскольку, возможно, и тебе придется свернуть с наезженной колеи, и сделать не то, что ты обычно делаешь, и поступить не так, как обычно поступаешь, что ведет к фрустрации и тревоге. В сущности, для любого человека существует то, что Хэролд Блум назвал «anxiety of influence», «страх влияния», не говоря уже о том, что всякий настоящий автор, согласно Блуму, рождается как автор, преодолевая страх влияния. Но для обычного субъекта, относящегося к разряду просто люди, этот дискомфорт щедро компенсируется открытостью и полнотой бытия, впрочем, таких людей, избежавших влияния социальной инженерии, внутри фаустовской цивилизации становится все меньше.
В каком-то смысле аутисты – единственные «бенефициары» самоизоляции. Передовые отряды фаустовской цивилизации уже давненько пытались подстроиться под них, уже два десятка лет имплицитно руководствуясь принципом: живи в мире, который был бы максимально комфортным для аутистов и особенных людей, дай им зеленую улицу, раз уж ты не можешь стать одним из них. И вот теперь аутистам выпал необыкновенный бонус: их приспособительные навыки оказались оптимальными в условиях повсеместно опустившегося железного занавеса. Теперь, в кои-то веки, им можно, наконец, искренне позавидовать. Впрочем, поскольку «классово близким» к аутистам является едва ли не большинство европейского общества, оно, это общество, и оказалось готовым к карантину так, как и не снилось поколению, жившему 30 лет назад…
3 мая
Мой старый знакомый N, лет 15 назад уехавший в Гоа и с тех пор живущий в Индии, написал, что карантин там выглядит примерно так: с раннего утра отряды полиции ходят по улицам городов, и без лишних разговоров лупят палками по спинам тех, кто встречается им на пути. Типа, они знают, как выглядит их «клиентура» и бьют, как будто в руках у них мухобойки, а перед ними мухи… «Так самоизолировалась страна с населением более миллиарда человек» - заканчивает свое письмо N. Не исключено, что знакомый мой преувеличивает, но, как поется в песне Высоцкого:
Если правда оно, ну хотя бы на треть
Остается одно: только лечь умереть…
Что-то, однако, не слышно протестов прогрессивной общественности на этот счет. Наверное, все-таки в Индии обеспечили эффективную демократическую самоизоляцию по последнему слову медицинской науки. Но я подумал про себя в очередной раз: счастливая Швеция…
А потом попалась на глаза шутка из раздела «корона-юмор». В этом виде творчества Россия уж точно впереди планеты всей и как кажется, тут мы уже достигли уровня советских анекдотов. А шутка такая.
«Сижу в карантине, каждый день гадаю, пронесет – не пронесет. И вот сегодня просыпаюсь и первым делом прислушиваюсь к себе. Температуры нет, кашля нет, дыхание ровное. Что-то не так…И вдруг до меня дошло: случилось страшное, у меня бессимптомный коронавирус…»
4 мая
И опять к Тегнеллу, герою нашего времени, по крайней мере, нашей микроэпохи. Он недавно в одном интервью заявил: «Может случиться так, что добросовестно сидящие на карантине просто ждут своей очереди. Все зависит от появления надежного лекарства, и если процесс ожидания слишком затянется, то все равно переболеют все, кто способен заболеть».
Сюда можно добавить подразумеваемое: но как-только популяционный иммунитет будет достигнут, эпидемия «без всякой видимой причины прекратится» как однажды выразился Кант. Конечно, быть может, вакцину все-таки синтезируют достаточно быстро – и тогда выяснится, что игра стоила свеч. Но если этого не случится, и коронавирус исчезнет именно по причине обретения антител и пресловутого популяционного иммунитета, то тогда разница в ожидании своей неминуемой участи принципиальна. Одно дело, когда ты сидишь на террасе и любуешься волнами Ботнического залива. Другое – когда заперт в четырех стенах в надежде, что медицина вознаградит тебя за законопослушность. И совсем третье, когда тебя загоняют в очередь на заражение ударами палок по спине. СМИ, будь они действительно честными, должны были каждый день пояснять: самоизоляция рациональна и полезна с точки зрения наличия свободных мест в палатах, чтобы не все сразу устремились на эти места. А с точки зрения твоей личной участи – это просто очередь – ну, с лотерейным билетиком, - вдруг все же минует чаша сия…
5 мая
Как любит говорить один мой знакомый математик: «все можно обосновать всем» - и в этом он видит главный вывод из развития европейской философии. Обоснование строгой самоизоляции не стоит никакого труда при наличии соответствующего социального заказа: если есть шанс сберечь хоть одну человеческую жизнь – этот шанс необходимо использовать (в скобках читаем: тем более, если речь идет о моей жизни). Минимизировать контакты, в больницах все равно нет места (что было неопровержимым аргументом , допустим, для Италии и США, но не соответствовало действительности, скажем, в Германии и в России), ну и так далее…Оставим в стороне Швецию, Белоруссию и Мексику, хотя каждая из этих стран опиралась на некие собственные обоснования. Но у меня нет сомнений, что случись подобная пандемия, скажем, тридцатью годами раньше, мир не впал бы в оцепенение и не поддался тотальной самоизоляции сегодняшнего образца. Но процент смертности остался бы примерно тем же, вакцины то все равно нет. Причина проста: тогда гражданское общество не позволило сделать с собою такого. Но перефразируя одного из философов: всякое общество должно готовиться к тем репрессиям, которые оно допускает.
6 мая
Сегодня, открывая Платона, я уже почти не сомневался, что он опять что-нибудь напишет про коронавирус и нашу ситуацию. И вправду нашел превосходное издевательство (а чего еще мы заслуживаем?):
«Чужеземец. Все, что мы производим и приобретаем, служит нам либо для созидания чего-нибудь, либо для защиты от страданий. А из того, что защищает нас от страданий, одни вещи служат противоядиями, божественными и человеческими, другие же – средствами защиты. Из последних же одни – это военное оружие, другие – охранное средство, а из охранных средств одни – это укрытия, другие же – средства защиты от холода и жары. Из этих средств одни – это кровли домов, другие – различные покровы. Из покровов, одни – это ковры, другие – накидки. Из накидок же одни – цельные, другие состоят из частей. Из этих последних одни – сшитые, другие же связаны и держатся без швов» (Платон. Политик. Соч. в 4х т., т. 4, М. 1994, с. 30).
До этого Чужеземец рассуждал о том, как лучше пасти «безрогое человеческое стадо» и лишь с сегодняшних позиций становится понятным, зачем он обратился к этим средствам защиты, из которых одни сшитые, другие же связаны и держатся без швов…
Я опять думаю, что далеко не всем повезло с главными вирусологами. Мой корреспондент из Швейцарии высказывает опасения, не пойдет ли в России дело по Эквадорскиму сценарию – там, как известно, не хватило не только больничных коек, но и мест для захоронения, так что трупы порой валялись просто на улицах…
У меня это, конечно, вызвало мысленное пожатие плечами. К примеру, у нас, в Питере, в Ленэкспо оборудовали временный госпиталь на две с половиной тысячи коек. По последним данным там сейчас находится 24 пациента с легкой формой коронавируса. Минобороны развернуло несколько госпиталей в регионах, и что-то пока не слышно, чтобы они были переполнены. Затем я обсудил ситуацию с приятелем и он высказал любопытную мысль, что Россия, как страна, принимающая ядерные отходы из Европы и не только (и в этом нет абсолютно ничего страшного вопреки возмущению алармистов), могла бы предоставить и немалый запас пустующих койко-мест для тяжелобольных из Европы – ну, примерно, как Германия, куда действительно задыхающаяся от нехватки «общих медицинских ресурсов» Италия отправляла своих тяжелых пациентов…Но сейчас уже такая помощь не требуется.
Сказал мой приятель еще одну важную вещь. Как человек верующий он очень тяжело переживает происходящее с церковью, и вот он говорит: «Да, бог умер, его убили на наших глазах. Но Христос снова воскреснет, ему не привыкать. И как в первом пришествии он пришел не к фарисеям и книжникам, а к простым рыбарям и бродягам, так и в новом пришествии, Он явится уж точно не к тем, кто машет кадилом в противогазе и благословляет в намордниках. Он придет к тем, кто сохранил крупицу искренней веры, и такие найдутся».
Как там гласит старая армейская поговорка? Лучше перебдеть, чем недобдеть. Что ж, человечество перебдело на славу. Но по разным причинам. Европа – по причине полной готовности гражданского общества спрятаться в норки при первом же сигнал воздушной (точнее, воздушно-капельной) тревоги. А российские власти – отчасти из-за неясности ситуации, отчасти – из-за нежелания идти наперекор «прогрессивной общественности – понимали, что загрызут с пеной у рта: вы что, самые умные? Вам что, не жаль человеческих жизней? Что, хотите брать пример с самодура Лукашенко? Так что, видимо, решили перебдеть, но остаться в общем фарватере. Сколько жизней спасла самоизоляция и сколько разрушила – вряд ли когда-нибудь удастся подвести достоверный баланс. И совершенно очевидно, что мировая русофобия, равно как и русофобия отечественная, не уменьшились от этого ни на градус.
У митьков есть забавное bon mot, впрочем, перекликающееся с афоризмами Ницше «Если совершил ошибку, имей мужество не признавать ее. Но выводы сделай». В мировой политике этот принцип имеет самое широкое применение. И я надеюсь, что наша власть извлечет кое-какие выводы. О том, к каким губительным последствиям ведет шараханье из стороны в сторону. О том, что существуют силы, которые будут тебя либо презирать, либо ненавидеть, и за последние несколько столетий ситуация тут не слишком изменилась.
Далее – выводы о важности мобилизационной медицины и гражданской обороны в целом. Надо полагать, что к учениям триады добавятся и учения по ГО, где на уровне регионов можно и нужно обкатывать различные карантинные режимы – в конечном случае это обойдется намного дешевле. Ну и уже упоминавшийся печальный для человечества вывод, о том, что интерес к биологическому оружию в мире резко возрастет.
А пандемия закончится, хотим мы этого или не хотим, или, правильнее сказать, сделаем мы для этого что-нибудь или не сделаем – эту простую истину подтвердит каждый эпидемиолог.
Можно еще произвести сравнительную оценку потерь, понесенных практически всеми человеческими установлениями и институтами гражданского общества, но жанр дневника по горячим следам для этого не годится.
Мне, однако, кажется, что философия, если в ней осталось еще хоть сколько-нибудь серьезности, должна внести в повестку дня новую редакцию Гамлетовского вопроса «быть или не быть?». Теперь, в новой редакции, вопрос должен звучать так:
Что значит сохранить человеческую жизнь?
Сегодня решил не обращаться к вирусной теме и с утра открыл томик Ницше. Но, как говорится, сигнальные флажки внимания выставлены, и что же я увидел?
«Карантин на столетия. Демократические институты – это карантин против старой чумы тиранических влечений: в качестве таковых они чрезвычайно полезны и чрезвычайно скучны» (Ницше Ф. Странник и его тень. Соч. в 8-ми т., т. 2. М. 2011, с. 630.).
Что тут скажешь? Жаль, что не каждое столетие рождаются философы, подобные Ницше. Правда, похоже, что эти упомянутые философом институты карантин ужесточили. Раньше в него попадали «старые тиранические влечения», теперь же его расширили до всех влечений вообще в той мере, в которой они неподконтрольны инстанциям социальной инженерии, то есть, все еще несут в себе семена не обезвреженной свободы. Особенно пикантным, однако, представляется факт, что инстанции, ужесточившие карантин до строгих намордников, все еще именуются «демократическими институтами» …
Ну ладно, читаю дольше, совсем уж было отвлекся, и вот опять:
«Быть больным не слишком долго. Избегайте слишком долго быть больными: ведь зрителям скоро надоест отдавать свой обычный долг – проявлять сострадание, потому что долг поддерживать в себе это сострадание стоит им слишком больших усилий, потом они просто начнут презирать ваш характер, сделав вывод: вы заслуживаете того, чтобы быть больными и нам больше не нужно носиться вокруг вас со своим состраданием.»
Сегодня, правда, нелегко найти зрителей, то есть, вполне посторонних – но можно вообразить себе следующую эпоху. Глядящие оттуда наверняка покачают головой и поморщатся: эти заслуживали болезни, и помещение себя в добровольный лепрозорий стало лишь этапом куда более длительного заболевания, в ходе которого происходило постепенное отмирание гражданского достоинства и свободы воли…
1 мая
Можно интерпретировать самоизрляцию на гуманистический лад: «я боюсь не заразиться, а заразить кого-нибудь». Вдруг я болен и у меня просто нет симптомов? Тут есть доля истины и доля лукавства, причем трудно понять, какая из этих половин худшая. Исторически карантин представлял собой некое принудительное гетто для зараженных – он и сейчас таков в инфекционных больницах, а также для тех, кто проходит профилактический карантин. Но ясно ведь, что это капля в море всемирной изоляции.
И тот факт, что эта глобальная самоизоляция была принята так легко, подталкивает еще и к следующему предположению. Современный человек, прошедший через пробирки социальной инженерии уже обрел в качестве естественной установки представление о том, другой – это опасность, а контактное проживание есть зло, которое необходимо минимизировать насколько это возможно. Такая установка уже работала до всякого коронавируса.
2 мая
Открыл сегодня с утра томик Платона, собираясь вернуться к теме мета-музыки. Но вместо этого обнаружил у него актуальную информацию о коронавирусе:
«Если только недуг не представляет чрезвычайной опасности, не нужно дразнить его лекарствами. Дело в том, что строение любого недуга некоторым образом сходно с природой живого существа, которое умирает так, что должно пройти определенную последовательность жизненных сроков, причем как весь род в целом, так и каждое существо в отдельности имеет строго положенный ему предел времени, которого и достигает, если не вмешается сила необходимости…Таким же образом устроены и недуги, и потому обрывать их течение прежде положенного предела силой лекарств может лишь тот, кто хочет, чтобы из легких расстройств проистекли тяжелые, а из немногих – бесчисленные. Следовательно, лучше руководить недугом с помощью упорядоченного образа жизни насколько это позволяют нам обстоятельства, нежели дразнить его лекарствами, делая, тем самым, беду закоренелой» (Платон. Тимей. Соч. в 4х т., т. 3, М. 1994, сс. 496-497).
То есть, еще до Канта бытовало представление, что для борьбы с ежегодной инфлюэнцей нет лучше рекомендации чем дать этому недугу строго положенный предел времени и не дразнить его лекарствами, особенно если таковых нет. Кстати, один из шведских вирусологов, коллега Тегнелла, весьма любопытно высказался о Новой Зеландии: «У них нет ни одного зараженного? Смогли изолировать нескольких вплоть до полного выздоровления? Что ж, отчасти жаль эту страну, ей, возможно, придется закрыться на годы, если они хотят сохранить status quo». А вчера промелькнуло сообщение из Италии, что вплоть до полного прояснения обстановки, в страну будут пускать лишь тех туристов, которые уже переболели коронавирусом. С медицинской точки зрения все вполне логично, поскольку наличие антител — это самая надежная защита. Однако это не слишком приятно для тех, кто сможет отсидеться, за болотными спрятавшись кочками. Они, может быть, хотели совсем немножко позлорадствовать, а вместо этого придется обиженно надуть губы…
Но вернемся к ним, попрятавшимся, многие из которых самоизолировались уже с детства. Страх контактного проживания – это диагноз целого общества, диагноз, известный под многими именами: социопатия, аутизм, фетишизм факта. В сущности, аурой аутизма в той или иной мере проникнуто все современное гражданское общество. И даже для сомой слабой, далеко не клинической формы аутизма, Другой – источник непредсказуемого поведения, а это двоякая опасность, поскольку, возможно, и тебе придется свернуть с наезженной колеи, и сделать не то, что ты обычно делаешь, и поступить не так, как обычно поступаешь, что ведет к фрустрации и тревоге. В сущности, для любого человека существует то, что Хэролд Блум назвал «anxiety of influence», «страх влияния», не говоря уже о том, что всякий настоящий автор, согласно Блуму, рождается как автор, преодолевая страх влияния. Но для обычного субъекта, относящегося к разряду просто люди, этот дискомфорт щедро компенсируется открытостью и полнотой бытия, впрочем, таких людей, избежавших влияния социальной инженерии, внутри фаустовской цивилизации становится все меньше.
В каком-то смысле аутисты – единственные «бенефициары» самоизоляции. Передовые отряды фаустовской цивилизации уже давненько пытались подстроиться под них, уже два десятка лет имплицитно руководствуясь принципом: живи в мире, который был бы максимально комфортным для аутистов и особенных людей, дай им зеленую улицу, раз уж ты не можешь стать одним из них. И вот теперь аутистам выпал необыкновенный бонус: их приспособительные навыки оказались оптимальными в условиях повсеместно опустившегося железного занавеса. Теперь, в кои-то веки, им можно, наконец, искренне позавидовать. Впрочем, поскольку «классово близким» к аутистам является едва ли не большинство европейского общества, оно, это общество, и оказалось готовым к карантину так, как и не снилось поколению, жившему 30 лет назад…
3 мая
Мой старый знакомый N, лет 15 назад уехавший в Гоа и с тех пор живущий в Индии, написал, что карантин там выглядит примерно так: с раннего утра отряды полиции ходят по улицам городов, и без лишних разговоров лупят палками по спинам тех, кто встречается им на пути. Типа, они знают, как выглядит их «клиентура» и бьют, как будто в руках у них мухобойки, а перед ними мухи… «Так самоизолировалась страна с населением более миллиарда человек» - заканчивает свое письмо N. Не исключено, что знакомый мой преувеличивает, но, как поется в песне Высоцкого:
Если правда оно, ну хотя бы на треть
Остается одно: только лечь умереть…
Что-то, однако, не слышно протестов прогрессивной общественности на этот счет. Наверное, все-таки в Индии обеспечили эффективную демократическую самоизоляцию по последнему слову медицинской науки. Но я подумал про себя в очередной раз: счастливая Швеция…
А потом попалась на глаза шутка из раздела «корона-юмор». В этом виде творчества Россия уж точно впереди планеты всей и как кажется, тут мы уже достигли уровня советских анекдотов. А шутка такая.
«Сижу в карантине, каждый день гадаю, пронесет – не пронесет. И вот сегодня просыпаюсь и первым делом прислушиваюсь к себе. Температуры нет, кашля нет, дыхание ровное. Что-то не так…И вдруг до меня дошло: случилось страшное, у меня бессимптомный коронавирус…»
4 мая
И опять к Тегнеллу, герою нашего времени, по крайней мере, нашей микроэпохи. Он недавно в одном интервью заявил: «Может случиться так, что добросовестно сидящие на карантине просто ждут своей очереди. Все зависит от появления надежного лекарства, и если процесс ожидания слишком затянется, то все равно переболеют все, кто способен заболеть».
Сюда можно добавить подразумеваемое: но как-только популяционный иммунитет будет достигнут, эпидемия «без всякой видимой причины прекратится» как однажды выразился Кант. Конечно, быть может, вакцину все-таки синтезируют достаточно быстро – и тогда выяснится, что игра стоила свеч. Но если этого не случится, и коронавирус исчезнет именно по причине обретения антител и пресловутого популяционного иммунитета, то тогда разница в ожидании своей неминуемой участи принципиальна. Одно дело, когда ты сидишь на террасе и любуешься волнами Ботнического залива. Другое – когда заперт в четырех стенах в надежде, что медицина вознаградит тебя за законопослушность. И совсем третье, когда тебя загоняют в очередь на заражение ударами палок по спине. СМИ, будь они действительно честными, должны были каждый день пояснять: самоизоляция рациональна и полезна с точки зрения наличия свободных мест в палатах, чтобы не все сразу устремились на эти места. А с точки зрения твоей личной участи – это просто очередь – ну, с лотерейным билетиком, - вдруг все же минует чаша сия…
5 мая
Как любит говорить один мой знакомый математик: «все можно обосновать всем» - и в этом он видит главный вывод из развития европейской философии. Обоснование строгой самоизоляции не стоит никакого труда при наличии соответствующего социального заказа: если есть шанс сберечь хоть одну человеческую жизнь – этот шанс необходимо использовать (в скобках читаем: тем более, если речь идет о моей жизни). Минимизировать контакты, в больницах все равно нет места (что было неопровержимым аргументом , допустим, для Италии и США, но не соответствовало действительности, скажем, в Германии и в России), ну и так далее…Оставим в стороне Швецию, Белоруссию и Мексику, хотя каждая из этих стран опиралась на некие собственные обоснования. Но у меня нет сомнений, что случись подобная пандемия, скажем, тридцатью годами раньше, мир не впал бы в оцепенение и не поддался тотальной самоизоляции сегодняшнего образца. Но процент смертности остался бы примерно тем же, вакцины то все равно нет. Причина проста: тогда гражданское общество не позволило сделать с собою такого. Но перефразируя одного из философов: всякое общество должно готовиться к тем репрессиям, которые оно допускает.
6 мая
Сегодня, открывая Платона, я уже почти не сомневался, что он опять что-нибудь напишет про коронавирус и нашу ситуацию. И вправду нашел превосходное издевательство (а чего еще мы заслуживаем?):
«Чужеземец. Все, что мы производим и приобретаем, служит нам либо для созидания чего-нибудь, либо для защиты от страданий. А из того, что защищает нас от страданий, одни вещи служат противоядиями, божественными и человеческими, другие же – средствами защиты. Из последних же одни – это военное оружие, другие – охранное средство, а из охранных средств одни – это укрытия, другие же – средства защиты от холода и жары. Из этих средств одни – это кровли домов, другие – различные покровы. Из покровов, одни – это ковры, другие – накидки. Из накидок же одни – цельные, другие состоят из частей. Из этих последних одни – сшитые, другие же связаны и держатся без швов» (Платон. Политик. Соч. в 4х т., т. 4, М. 1994, с. 30).
До этого Чужеземец рассуждал о том, как лучше пасти «безрогое человеческое стадо» и лишь с сегодняшних позиций становится понятным, зачем он обратился к этим средствам защиты, из которых одни сшитые, другие же связаны и держатся без швов…
Я опять думаю, что далеко не всем повезло с главными вирусологами. Мой корреспондент из Швейцарии высказывает опасения, не пойдет ли в России дело по Эквадорскиму сценарию – там, как известно, не хватило не только больничных коек, но и мест для захоронения, так что трупы порой валялись просто на улицах…
У меня это, конечно, вызвало мысленное пожатие плечами. К примеру, у нас, в Питере, в Ленэкспо оборудовали временный госпиталь на две с половиной тысячи коек. По последним данным там сейчас находится 24 пациента с легкой формой коронавируса. Минобороны развернуло несколько госпиталей в регионах, и что-то пока не слышно, чтобы они были переполнены. Затем я обсудил ситуацию с приятелем и он высказал любопытную мысль, что Россия, как страна, принимающая ядерные отходы из Европы и не только (и в этом нет абсолютно ничего страшного вопреки возмущению алармистов), могла бы предоставить и немалый запас пустующих койко-мест для тяжелобольных из Европы – ну, примерно, как Германия, куда действительно задыхающаяся от нехватки «общих медицинских ресурсов» Италия отправляла своих тяжелых пациентов…Но сейчас уже такая помощь не требуется.
Сказал мой приятель еще одну важную вещь. Как человек верующий он очень тяжело переживает происходящее с церковью, и вот он говорит: «Да, бог умер, его убили на наших глазах. Но Христос снова воскреснет, ему не привыкать. И как в первом пришествии он пришел не к фарисеям и книжникам, а к простым рыбарям и бродягам, так и в новом пришествии, Он явится уж точно не к тем, кто машет кадилом в противогазе и благословляет в намордниках. Он придет к тем, кто сохранил крупицу искренней веры, и такие найдутся».
Как там гласит старая армейская поговорка? Лучше перебдеть, чем недобдеть. Что ж, человечество перебдело на славу. Но по разным причинам. Европа – по причине полной готовности гражданского общества спрятаться в норки при первом же сигнал воздушной (точнее, воздушно-капельной) тревоги. А российские власти – отчасти из-за неясности ситуации, отчасти – из-за нежелания идти наперекор «прогрессивной общественности – понимали, что загрызут с пеной у рта: вы что, самые умные? Вам что, не жаль человеческих жизней? Что, хотите брать пример с самодура Лукашенко? Так что, видимо, решили перебдеть, но остаться в общем фарватере. Сколько жизней спасла самоизоляция и сколько разрушила – вряд ли когда-нибудь удастся подвести достоверный баланс. И совершенно очевидно, что мировая русофобия, равно как и русофобия отечественная, не уменьшились от этого ни на градус.
У митьков есть забавное bon mot, впрочем, перекликающееся с афоризмами Ницше «Если совершил ошибку, имей мужество не признавать ее. Но выводы сделай». В мировой политике этот принцип имеет самое широкое применение. И я надеюсь, что наша власть извлечет кое-какие выводы. О том, к каким губительным последствиям ведет шараханье из стороны в сторону. О том, что существуют силы, которые будут тебя либо презирать, либо ненавидеть, и за последние несколько столетий ситуация тут не слишком изменилась.
Далее – выводы о важности мобилизационной медицины и гражданской обороны в целом. Надо полагать, что к учениям триады добавятся и учения по ГО, где на уровне регионов можно и нужно обкатывать различные карантинные режимы – в конечном случае это обойдется намного дешевле. Ну и уже упоминавшийся печальный для человечества вывод, о том, что интерес к биологическому оружию в мире резко возрастет.
А пандемия закончится, хотим мы этого или не хотим, или, правильнее сказать, сделаем мы для этого что-нибудь или не сделаем – эту простую истину подтвердит каждый эпидемиолог.
Можно еще произвести сравнительную оценку потерь, понесенных практически всеми человеческими установлениями и институтами гражданского общества, но жанр дневника по горячим следам для этого не годится.
Мне, однако, кажется, что философия, если в ней осталось еще хоть сколько-нибудь серьезности, должна внести в повестку дня новую редакцию Гамлетовского вопроса «быть или не быть?». Теперь, в новой редакции, вопрос должен звучать так:
Что значит сохранить человеческую жизнь?
