Вдоль по стрельнинской Волхонке

Стрельна как бы разделена железной дорогой на две части: центральную с историческими парками, дворцами и многоэтажными жилыми домами и другую, где преобладают частные дома и практически нет достопримечательностей. Причём про всех, кто живёт в этой второй половине Стрельны говорят обобщающе так: «Он живёт на Волхонке». Во внимание совсем не принимается, что «за линией» есть множество улиц, совсем не примыкающих к Волхонскому шоссе. Всё равно - «они живут где-то в районе Волхонки» и точка!

 

А как тут будешь противиться, если Волхонское шоссе существует уже века и носит своё имя аж с 1845 года. Его протяжённость -27,1 км. В Википедии сказано, что Волхонское шоссе проходит от Ленинградского шоссе в посёлке Александровская в направлении на северо-запад до Санкт-Петербургского шоссе в посёлке Стрельна. Можно возразить, что у нас в Стрельне шоссе упирается в железнодорожное полотно, а за ним уже только поле, заросшее молодым лесом, узкая тропа, да выстроившиеся в линию старые дубы. Да, и через железную дорогу по шоссе не переедешь – переезда нет. Однако, эта узкая тропа, проходящая мимо газпромовского комплекса и интерната есть продолжение Волхонского шоссе. Есть и другие странности. Например, на Волхонском шоссе три дома имеют номер 33. Дело в том, что шоссе проходит через несколько населённых пунктов: Алексадровскую, южную окраину Петербурга, Сергиево и Стрельну. В каждом населённом пункте дома, стоящие на шоссе, нумеровались по-своему и в разной направленности: где с юго-востока на северо-запад, а где-то наоборот. Так и получилось, что каждый дом на Волхонском шоссе представлен в трёх-четырех экземплярах.

 

Нас интересует, конечно, стрельнинский отрезок шоссе, пересекающий две реки: Кикенку и Стрелку. На нашей Волхонке стоят два «потерявших свою былую славу здания»: бывший продовольственный магазин №20 и старое деревянное здание школы №413. О них вполне логично рассказать.

Но сначала о двух речках: Стрелке и Кикенке. Если первую трудно не заметить, двигаясь по Волхонскому шоссе, то вторую наоборот - трудно принять за речку, если бы не соответствующая табличка. Однако, приближаясь к Санкт-Петербургскому шоссе Кикенка набирает силу и вполне достойно проходит по территории Константиновского парка. Видать, чувствует, там свою значимость. Своё название речка получила от фамилии Кикин. Александр Васильевич Кикин, некий политический деятель петровских времён, имел имение в Стрельне. Однако, многие стрельнинцы могут рассказать, как к молодости ходили купаться на Пасторку, называя Пасторкой речку Кикенку. Почему у нашей речки есть и второе неофициальное название - пока не понятно!

В районной газете за 1955 год есть маленькая заметка о приходе весны в Стрельну, а в ней такие слова: «массовый ход щуки в реке Кикенке, начавшийся в прошлом году 6 апреля, в этом году наблюдался лишь 28 апреля». Значит, ещё относительно недавно, в Кикенке водилась рыба. А сейчас? Кто может рассказать ещё что-нибудь о Кикенке? О реке Стрелке известно больше. Но, если вам не хватает информации, то прочтите прилагаемые статьи из газеты «Вести Стрельны».

МАГАЗИН МОЕГО ДЕТСТВА

Здание продовольственного магазина на Волхонке стоит на своём месте уже 61-ый год! Когда-то это было местом, куда стекались и стар, и млад со всей округи. Для многих стрельнинцев, живущих в частных домах, ближе магазина не было. В небольшом помещении уместились (слева направо, как войдёшь) мясной отдел (русские пельмени -50 копеек пачка, готовые котлеты по 6 копеек за штуку, мясо разное, и колоритный мясник с большим красным носом.

 

Потом поворот прилавка на 90 градусов и отдел винно-водочных изделий. У мясного отдела в очереди стояли преимущественно женщины, а в винный прорывались преимущественно мужчины. В углу эти два потока встречались, толкались, и начиналась лёгкая перебранка, в которой женщины упрекали мужчин в излишней привязанности к дарам Бахуса.

На улице Свободы жила очень своеобразная женщина, вызывавшая всеобщий интерес своим внешним видом и образом жизни. Обычно она добиралась до магазина верхом на лошади с эскортом из двух больших тигровых догов и входила в магазин с видом победительницы: взбитые в львиную гриву выбеленные волосы, обилие косметики и бижутерии, галифе и высокие сапоги (обычно в навозе). При появлении амазонки все толпившиеся в мясной и винный отдел замолкали, и все удивлялись смелости такого, не свойственного для 60-ых годов образа – одни с восхищением, другие с осуждением. (Если кто-то из старых жителей улицы Свободы понял о ком я пишу, то прошу не называть имени этой женщины в комментариях).



Вернёмся к отделам. Дальше сыры, колбасы и молочные продукты. Вспоминается колбаса под названием "Хлебец". Она имела форму буханки хлеба и была такой ароматной, что даже не хотелось выковыривать из неё жиринки перед употреблением. Сливочное и шоколадное масло лежало на прилавках такими большими кубами, килограммов по десять. Куб нарезали на мелкие кубики стальной проволокой – нож застревал в масле. Сыр разный, и молоко разливное и в больших литровых бутылках. Я долго хранила литровую бутылку из-под молока, как раритет- она была совершенна по форме. Потом всякие молочные продукты в пол литровых бутылках: сливки, кефир, ряженка, ацидофилин, простокваша, которые все признавали по цвету крышечки из толстой фольги.

Дальше шел бакалейный отдел. Я сейчас удивляюсь, какие «неправильные макароны» -толстые, серые и совсем не из муки твёрдых сортов- продавались тогда в наших магазинах и как мы неправильно их варили. Никто и слыхом не слыхивал слова –al dente, однако же все любили макароны. Из конфет вспоминаются тюльпанчики на палочке и все-все шоколадные. Когда я сейчас привожу своим заграничным друзьям классические конфеты фабрики имени Крупской, типа «Красная Шапочка» или «Мишка на севере», то они прежде всего расправляют фантик и удивляются его красоте, а уж только потом нахваливают вкус.

Справа был хлебный отдел с душистым хлебом за 14 копеек, песочными полосками за 12 копеек и даже пирожными за 22 копейки. А ещё бублики, баранки, сушки, слойки и ромбабы!

Слева и справа от основного здания притулились пристройки. В одной торговали овощами и рыбой, в другом мороженым. За магазином в сарайчике, принимали пустые бутылки. Летом перед магазином стояла бочка с квасом, а вокруг неё спиралью длиннющая очередь.

Я могу без преувеличения сказать, что магазин на Волхонке очень много значил в моей жизни. В нём происходило, в определённом смысле, жизненное обучение. В семь лет меня уже послали в магазин за хлебом. Идти было далеко и страшно, но я выдержала это испытание и поняла :"Хотя и страшно, но надо дело делать!

Потом в начальной школе на летних каникулах моей обязанностью стало через день покупать и приносить домой по три литра кваса. Часовые очереди за квасом на жаре казались мукой, тяжелый трёхлитровый бидон оттягивал руку . Однажды я поехала за квасом на велосипеде, но на обратном пути руль подвернулся, я оказалась в канаве, а бидон с квасом на мне. Так мне стало ясно, что надо быть терпеливой, что жизнь полна неожиданностей и надо уметь держать удары судьбы.

Мороженое привозили в магазин два -три раза в неделю в определенное время, все дети с округи старались в эти дни прийти к магазину пораньше. Я помню тот восторг, когда продавец, приняв товар, начинала вывешивать ценники. Удачными были те дни, когда верёвочка превращалась в новогоднюю гирлянду от обилия бумажных «флажков»: фруктовый стаканчик - 7 копеек, молочный стаканчик- 9 копеек, эскимо-11 копеек, сливочный или крем-брюле стаканчик- 13 копеек. сахарная трубочка- 15 копеек, вафельный стаканчик с розочкой- 19 копеек, ленинградский пломбир за 22 копейки и неповторимый батончик с шоколадом и орехами за 28 копеек и большой брикет за 48. Всем нам обычно давали двадцать копеек на мороженое. При полном ассортименте вариативность покупки возрастала в геометрической прогрессии. На двадцать копеек можно было купить молочное и эскимо или два стаканчика- фруктовый и крем-брюле. Можно было «поджаться в своих желаниях» и купить эскимо, сэкономив 9 копеек, а в следующий раз замахнуться аж на батончик за 28. Так мы все учились предприимчивости в лучшем понимании этого термина.

Но бывали в моей жизни и «горькие дни», когда вместо монетки мне давали пустую молочную бутылку (стоимостью 15 копеек) и записку к приёмщице тары. Так-мол и так, примите у моего ребенка бутылку с моего родительского разрешения. В этой ситуации вся дорога в магазин в компании сверстников казалась мне ещё большим испытанием, чем стояние в очереди за квасом. Все весело смеялись в предвкушении покупки мороженного, а мне надо было делать вид, что и у меня нет проблем. А, проблема нависала - вдруг заветное окошечко на сарайчике закрыто и висит записка: "Приёма посуды нет. Уехала за тарой". Хоть, рыдай! Дважды так и случалось. В первый раз все дружно дали мне "кусить" от своего мороженого, во второй раз - скинулись на эскимо. Так я поняла, что жизнь бывает несправедливой.

И ещё был случай, когда я, школьница младших классов, выбила в кассе пельмени за 50 копеек, а они закончились. Понурив голову и теребя в руках чек, я пошла домой, придумывая, что я скажу бабушке. Ничего не придумав, я разорвала чек (как мне казалось тогда - улику своего фиаско) в мелкие клочья и решила признаться во всём. Бабушка была удивлена моей бестолковости, но не ругала... Так, я уяснила, что при непонимании ситуации, не стыдно и спросить.

А однажды жизнь мне преподала другой урок. Стоя в очереди в кассу описываемого здесь магазина, я увидела у себя под ногами бумажный рубль (помните? такой бежево-коричневого цвета) и, подняв его, честно спросила: "Чей рубль?". До сих пор помню лицо той тётки, которая засуетилась, стала трясти своим кошельком, уверяя, что это именно её рубль и быстро куда-то юркнула. А, когда подошла моя очередь в кассу, единственного рубля в кармане моей кофточки и не оказалось. Подарила я тёте свой рубль! Так я неприятно прозрела, поняв, что взрослые люди могут обманывать.
Вот такие жизненные уроки преподал мне продовольственный магазин на Волхонке. Во все описываемые здесь годы он казался мне домашним и уютным. А главное, за входной дверью магазина осталась часть моего детства.

«ДЕРЕВЯШЕЧКА» № 413

Написать о школе, которую любил и любишь до сих пор, трудно, потому что тема очень многогранная. Хочется рассказать и об учителях, и об одноклассниках, и о школьной жизни вообще.

 

«Любимая деревяшечка» - так деревянное двухэтажное здание школы на Волхонском шоссе называла её директор Зинаида Ивановна Захарова. Именно этот период в жизни школы я и попробую вспомнить.

Но, сначала немного из более далёкого времени. История 413 школы начинается ещё с довоенных лет, только тогда она могла носить другой номер.
К счастью сохранились довоенные фото учащихся школы. Одна из фотографий датирована маем 1941 года. Посмотрите на фото, вглядитесь в лица молодых девушек и юношей, вчитайтесь в их фамилии. Это - выпускники 9 класса 413 школы, стрельнинцы последнего мирного года. По фамилиям можно понять, что класс был интернациональным: русские, финны, немцы, евреи. Что было дальше с этими юношами и девушками, мы можем только догадываться. Однако, судьба Дуси Кочетковой и Веры Фёдоровой (в замужестве Фроловой) известна. Первая – моя родственница- пережила оккупацию, скитаясь по деревням Ленинградской области. Вторая была угнана из Стрельны в Германию. После войны Вера Павловна стала корреспондентом газеты «Заря коммунизма», писала много о жителях Петродворцового района. А, о депортации в Германию она рассказала в своей книге «Ищи меня в России» (книгу можно взять в стрельнинской библиотеке). Вера Павловна Фролова умерла в прошлом году, она была почётным жителем Стрельны. Может быть, сейчас после публикации этой фотографии с именами выпускников 41 года, найдутся их потомки и расскажут нам о судьбе своих родственников.

 

После освобождения Стрельны, школу пришлось восстанавливать- строить заново здание, набирать учителей и формировать классы из детей, недоучившихся до войны (среди них был мой папа) или вообще не начинавших учиться. Если мы посмотрим на школьные фото первых послевоенных лет, то заметим, что классы были разновозрастные, а дети очень плохо одетые. Главными героями тех послевоенных лет можно по праву считать двух учителей: Клавдию Тимофеевну Александрову и Ольгу Павловну Стольфот. Именно их усилиями возрождалось школьное образование в Стрельне. Они ходили по домам, переписывали всех стрельнинских детей и подростков и искали учителей. Эти две самоотверженные женщины, Учителя с большой буквы работали потом во всех стрельнинских школах и везде налаживали нормальную работу школ. Клавдия Тимофеевна дожила до 102 лет, не потеряв интерес к жизни и светлую голову. Странно, что её имени нет в списке почётных жителей Стрельны. На похороны Клавдии Тимофеевны пришли её ученики и ученицы, старшим из которых было уже 83 года, но не пришёл никто из наших муниципалов сказать последнее доброе слово. Было бы справедливо, если бы об Ольге Павловне Стольфот и Клавдии Тимофеевне Александровой были написаны отдельные рассказы на страницах нашей группы.

Деревянную школу строили чуть ли не всем миром. Строительных материалов не хватало, рабочих рук тоже. Вот и стоит она такая неказистая и скромная. В школе всегда не хватало помещений, учились в две смены, вообще не было актового зала; тесная столовая, куда привозили готовую еду и только разогревали её. В спортивном зале нам показывали учебные фильмы и фотографировали на школьные фото. На физкультуру мы переодевались и оставляли свои вещи в туалете. В классе пения была заодно пионерская комната. Школьные вечера проходили в коридоре. В малюсенькой учительской учителя делили три-четыре стола на всех. И так далее и тому подобное… Потом школе отдали соседнее деревянное здание стрельнинской амбулатории (о которой очень кстати рассказывается в предыдущем посте) и там разместилась школьная библиотека, мастерские и группа продлённого дня. Ещё около школы была небольшая, плохо оборудованная спортивная площадки и школьный сад. Вот и всё школьное богатство.

Жизненный опыт и разум подсказывают, что самое главное в школе не комфортные помещения, хотя это тоже важно, а учителя. От того, какого учителя встретит ребёнок, придя в школу, зависит во многом судьба подрастающего человека. Я отработала в школе только восемь лет, но сразу почувствовала какую позитивную или негативную силу несёт в себе учитель. Словом можно возродить человека, а можно и убить. Слово учителя может вселить в ребёнка уверенность в собственных силах, придать импульс его дальнейшему развитию, взрастить в ребёнке лучшее. А может и совсем наоборот – развить отвращение к учёбе, сделать ребёнка агрессивным. Моё мнение, что тогда, в 60-70 годы, существовало особое поколение учителей. Нам всем, кто учился в старой 413 школе, просто повезло, потому что подавляющее большинство учителей любили свою работу, любили детей, работали самоотверженно, забывая о личной жизни и были людьми яркими и харизматичными. О некоторых из таких учителей я попробую рассказать в следующей части.

Итак, об учителях. Не о всех, а только о тех, кто запомнился, как личность и как профессионал. Мне и моим одноклассникам повезло- в первом классе нас приняла в свои объятия Ольга Александровна Афанасьева-Стольфот. Маленькая, худенькая, как подросток, она умела «держать класс» из 35 человек. Я была в классном журнале по списку тридцать третья. Такое возможно только тогда, когда ученики чувствуют любовь учителя к каждому: к способному, малоспособному и совсем неспособному ученику. Обмануть ребёнка невозможно. Встречаясь с Ольгой Александровной, мы часто со смехом вспоминаем, как двое мальчишек из нашего первого «б» в первую неделю присутствия в школе описались прямо за партой, стесняясь поднять руку и выйти. Ольга Александровна сумела так сгладить подобную ситуацию, что ни один из них, не был потом объектом злых шуток одноклассников. Она ходила по домам разговаривать с родителями, если чувствовала, что её ученик страдает от недостатка родительского внимания. Ольга Александровна вела беседы с пьющими папашами и носила еду ученикам, если понимала, что дома её ученика явно плохо кормят. Она оставалась после уроков заниматься с отстающими, не выставляя за это счёт никому. Ольга Александровна поставила нам, почти всем, красивый почерк и научила дружить. Я помню со всеми нюансами ту перемену, когда я уже была в 5 классе, а наша уже бывшая учительница выглянула из учительской с журналом в руках и поманила меня рукой. «Алла, ты знаешь, что у тебя в четверти могут выйти две четвёрки?,- спросила она меня строго. Я так расстроилась, что слёзы у меня потекли ручьями. Нет! Меня, круглую отличницу, совсем не испугали эти четверки. Мне стало стыдно, что я так огорчаю Ольгу Александровну. Пришлось постараться и продержаться на одних пятёрках до шестого класса включительно.

С пятого по восьмой класс нашим классным руководителем была Лидия Ивановна Бавшина. Лидия Ивановна обладала особой методикой преподавания алгебры и геометрии. Методика была проста – объясняй всё доступными для понимания ребенком словами и будь «ближе к жизни». Сейчас такие методики очень приветствуются. Каждый урок начинался либо с устного счёта, либо с коротких «математических вопросов». «Что больше одна четвёртая или одна шестнадцатая?»- спрашивала она самого недалёкого в математике. Тот, конечно, услышав цифру 16, отвечал, что одна шестнадцатая заметно больше. Тогда Лидия Ивановна ставила вопрос по-другому; «Тебе, когда больше шоколадки достанется, когда её поделят на четверых или на шестнадцать человек?». Тут всё вставало на свои места. Сейчас, имея статус учителя высшей категории, я констатирую, что Лидия Ивановна чётко понимала - в работе учителя важен результат, а не процесс. Были и есть такие учителя, которые, красуясь собой, заумными словами объясняют ученикам что-либо, но их понимают только способные. А что делать остальным? Вот такими, не могущими научить своему предмету, чаще всего в советских школах были учителя иностранных языков.

..Русский язык и литературу нам преподавала директор школы Зинаида Ивановна Захарова. Она была «своим парнем» в лучшем понимании этого слова, никогда не давила ни на учеников, ни на подчинённых ей учителей. (знаю это со слов Ольги Александровны). Всё всегда по справедливости и без желания «ущучить». Знакомство с учителями из Финляндии научило меня одному важному принципу в работе педагога – надо иметь желание «поймать» ученика на знании, а не на незнании. Иными словами, если учитель видит по глазам ученика, что тот не готов к уроку и боится, что его спросят, то и не надо его спрашивать. Надо спросить того ученика, чьи глаза блестят. Зинаида Ивановна так всегда и делала, умея при этом увеличивать количество «блестящих глаз». Она научила нас писать сочинения и рождать мысли при обсуждении литературного произведения.

И ещё наша учительница прекрасно читала, что дано не каждому литератору. Всем классом мы оставались после уроков на внеклассное чтение, наслаждались её артистизмом и не хотели расходиться по домам.

И ещё один важный момент. Зинаида Ивановна, вероятно, страдала каким-то генетическим заболеванием: у неё были воспалённые почти без ресниц глаза, тонкие, как пушок волосы, шесть пальцев на левой руке и уродливые пальцы на правой руке. А мы этого ничего не замечали! Вернее, замечали, но никогда не обсуждали. Директор нашей школы была до такой степени яркой и харизматичной личностью, что подобные физические недостатки её совсем не портили. Мы смотрели ей «в рот», широко открыв глаза и навострив уши! Потом я узнала, что Зинаида Ивановна прожила много лет в счастливом браке, имела детей и была всеми уважаема. Отсюда вопрос: Что важнее: красота или богатый внутренний мир?»

Были в нашей школе и другие яркие личности, например, учитель пения Нина Степановна Власова. Её заботами в школе всегда существовал хор учителей и хор учащихся. Последний занимал призовые места на разных конкурсах. На уроке из нас, конечно, не пытались сделать певцов и знатоков музыки, но фамилии композиторов, входивших в «могучую кучку», я помню со школьной скамьи.

В пятом классе к нам в школу пришёл «настоящий» учитель рисования, то есть педагог с художественным образованием – Герман Николаевич Пряхин. Его знают многие стрельнинцы. Герману Николаевичу я благодарна до сих пор за то, что он щадил моё самолюбие отличницы. Я не умела рисовать, хотя старалась. Герман Николаевич всегда подходил ко мне отдельно и, взяв кисточку, несколькими мазками делал мой рисунок живым, чтобы потом поставить за него пятёрку. Вероятно, он уже тогда понимал некоторое несовершенство нашей школьной системы (живо ли оно до сих пор?) –нельзя оценивать способности ученика петь, рисовать, делать мостик в цифрах. Эти способности даются людям «свыше» и ребёнок не может быть наказываем оценкой за то, что родился без музыкального слуха или художественных наклонностей. Оценки по пению, рисованию и физкультуре недопустимы. Герман Николаевич Пряхин был настоящим педагогом!

В шестом классе началась физика, а в седьмом пришел новый учитель физики- Михаил Васильевич Беляев. Всегда подтянутый, в дешёвом, но наглаженном костюме, светлой рубашке и правильно подобранном галстуке он входил в класс с указкой, журналом и конспектом урока. Сначала он показался всем смешноватым: худющий, с детскими белёсыми ресницами и говорил тихо с заметным вологодским акцентом. Стали над ним подшучивать – не обижается и не наказывает, но и заигрывать с учениками не пытается. Шпаргалки отбирает без крика, красиво расписывается в дневнике, особенно, если ставит единицу и вообще, не вредный. Стали прислушиваться- предмет свой любит и может объяснить другим. Одни словом –полюбили! Михаил Васильевич Беляев был настоящим русским интеллигентом из провинции, который не ошибся в выборе профессии и был верен ей до конца.
Очень много для девочек 413 школы сделала Зоя Александровна Дубинкина – учитель домоводства. Чему мы только не учились под её руководством: чинили утюги, готовили, закатывали компоты, шили и вязали. Все слова типа: сметать, стачать, проложить силки, сделать перекат ткани, обработать косой бейкой и так далее – всё это известно и в теории, и на практике от Зои Александровны. Во времена конца «развитого социализма», когда в детских отделах висели рядами только тяжеленные клетчатые зимние пальто, мой сын ходил в сшитом мною «под фирменный» комбинезоне. И всё это, благодаря навыкам, полученным на уроках Зои Александровны. Сама она была всегда элегантно одета и красиво причёсана. Зоя Александровна прививала нам вкус всем своим внешним видом. Но самым главным её достоинством было умение как-то исподволь давать нам, девчонкам, мудрые жизненные советы. Помню, как однажды в седьмом классе, когда мы шили на уроке домоводства платье, Зоя Александровна заметила, что одна из учениц категорически отказывается делать примерку. Сделав двадцатиминутную паузу, она произнесла, ни на кого не глядя, примерно такие слова: «Девочки, запомните твёрдо! Женщина должна быть так одета, чтобы ей не было стыдно раздеться при первом же предъявлении». Тогда я не очень поняла при каком таком первом предъявлении мне случится раздеваться, но слова запомнила и позднее оценила их мудрость.

Ещё в начальной школе Ольга Александровна посоветовала мне стать учителем, говорила, что я умею хорошо объяснять. Доходчиво объяснять я действительно умела и умею, но мне совсем не хотелось быть учителем. Когда мы перешли в старшую школу, а Ольга Александровна взяла новый первый класс, она часто просила меня позаниматься с её слабыми учениками. Будучи сознательной пионеркой, я не могла ей отказать. Отсюда в детстве у меня сложилось впечатление, что учитель -это тот, кто, мило улыбаясь, должен сидеть часами рядом с каким-нибудь сопливым учеником и объяснять десять раз то, что и так понятно. Добавлял негатива тот факт, что мой младший брат тоже не блистал способностями, и мне приходилось делать с ним уроки. Пришедшая, к сожалению, только в старших классах учительница английского Любовь Соломоновна отмечала мои филологические способности. Я никого не послушала, получила аж два диплома по техническим специальностям, десять лет ходила на работу, не испытывая от этого особой радости. А в 32 года пошла на курсы иностранных языков, стала преподавателем и уже десятки лет не иду, а лечу к своим ученикам. Надо прислушиваться к словам хороших учителей!

Спасибо большое настоящим педагогам, хорошим людям, работавшим в 413 школе. Они выучили не одно поколение стрельнинцев, вложив в них свою душу.

Крупно не повезло тому, для кого школа была лишь местом, где давали знания (и иногда, как казалось, слишком навязчиво). Счастлив тот, кому школа приносила радость общения со сверстниками и наполняла жизнь новыми позитивными впечатлениями. Я отношусь ко вторым.

Может быть, и в других школах того времени жизнь бурлила, но, мне кажется, наша 413 деревянная школа давала своим ученикам не только знания, конечно, тем, кто «хотел взять». Почти все учащиеся школы были из одной «социальной прослойки», из семей с примерно одинаковым уровнем жизни. Все знали, как сажать и окучивать картошку, топить печку, чистить дорожку к дому от снега и кормить кур. «Выпендрил» практически не было, а были отличники, имена которых на два класса выше знали все. Почему же та уже далёкая школьная жизнь до сих пор кажется мне интересной?
Во-первых, тогда существовали октябрята, пионеры и комсомольцы, и как бы мы сейчас не относились к политической сущности этих организаций, было в них и разумное ядро. Я искренне хотела стать пионеркой, до сих пор помню, как наш класс принимали в пионеры в бальном зале на втором этаже ДК имени Вермишева. В тот апрельский день дома меня ждал подарок от родителей в честь такого значимого события. В нашей школе была хорошая пионервожатая- Аксёнова Зинаида Георгиевна и велась результативная пионерская работа. Мы верили, что учиться надо «на совесть» и что дело пионерии помогать старшему брату- комсомолу, строящему светлое будущее. Раз в неделю собирался совет дружины, на котором обсуждалось, что сделано за неделю и что планируется сделать. Конкретики я сейчас уже не помню. Почему-то наши пионерские отряды носили имена героев- молодогвардейцев. К нам даже приезжал какой-то из оставшихся участников той легендарной молодёжной организации, действовавшей во время ВОВ на оккупированной территории города Краснодона. Правда, какая связь была между Стрельной и Краснодоном мне непонятно до сих пор.

То, что сейчас делают частные предприниматели, и что считается весьма прибыльным бизнесом, тогда совершалось руками пионеров. Я имею ввиду сбор макулатуры и металлолома. Один из классов нашей школы даже был награждён поездкой в Москву за то, что ответственные пионеры зашли в каждый частный дом на прилегающих к школе улицах и вывезли весь металлический хлам с участков, собрав тем самым рекордное количество металлолома.
По совокупности пионерских заслуг дружина нашей школы дважды или трижды побеждала все прочие школы Петродворцового района, за что награждалась правом гордо прошагать по Дворцовой площади 19 мая в день пионерии. Сейчас эти пионерские парады мне не кажутся таким уж хорошим подарком для девочек и мальчиков, то тогда всё было очень весело. Вместо уроков мы под руководством учителя физкультуры Галины Алексеевны Семенченко отрабатывали строевой шаг прямо на Волхонском шоссе. Потом на заказных автобусах нас везли на репетицию на Дворцовую площадь, где мы демонстрировали чёткий шаг и параллельность рук, поднятых в пионерском салюте. Повторяю, всё это казалось нам радостным событием. Ещё мы играли в «Зарницу» в Михайловском парке, на водном судне ходили от Ломоносова в Кронштадт, очень часто бывали всем классом в театре. В те времена в школу часто приходили агенты разных театров и приносили школьникам доступные по цене билеты. Однако, выбор репертуара не всегда был удачен. Вспоминается поход в театр оперетты, где в спектакле играла и пела тогда ещё очень молодая Людмила Сенчина. Людмилу Сенчину я запомнила, а сюжет оперетты нам, тогдашним шестиклассникам, был еще «не по мозгам».

Ранней осенью или поздней весной всегда проходили школьные соревнования по спорту. Мне это мероприятие также памятно, потому что в шестом классе я была чемпионкой школы и на общешкольной линейке получила «золотую» шоколадную медаль.

А ещё запомнились конкурсы на лучший букет сразу после первого сентября, потому что из частных садов на праздник начала учебного года приносилось столько астр, георгинов и гладиолусов, что разобрать их по домам учителя были не в состоянии, игры по станциям на разную тематику, новогодние школьные ёлки, катание на санях, запряженных лошадью в зимние каникулы, смотры строя и песни на 23 февраля и много другое. Не обходилось и без политизации нашей детской жизни. С 1959 по 1970 годы войска США вели войну во Вьетнаме. На классном часе кто-нибудь из самых «политически подкованных» представлял нам рассказ об этой войне. Мы, конечно, же сочувствовали вьетнамским детям, собирали игрушки и книги для отправки во Вьетнам, (не задаваясь вопросом зачем вьетнамским детям книги на русском языке). Где-то в пятом классе на зимних каникулах мы с моей школьной подругой Людой решили выразить свой решительный протест американским агрессорам, выпросили в магазине на Волхонке большой лист бумаги, предназначенной для заворачивания колбасы (помните, такая серая рыхлая бумага с кусочками древесных опилок?) и нарисовали стенгазету. На ней мы изобразили, как нам казалось, типичную вьетнамскую девушку в национальной шляпе и написали протестный стих собственного сочинения. В первый после каникул день мы гордо повесили газету в классе и стали ждать восторженных откликов. Учитель истории Логунова Елена Павловна приземлила нас, заметив, что у нашей вьетнамки какие-то уж очень подозрительно большие синие вологодские глаза. Мы обиделись…
При старой школе был школьный сад с грядками и яблонями. После пятого класса всех учеников приглашали поработать в саду определённое количество часов. Мы с охотой это делали. Встретиться с одноклассником в «неформальной обстановке», поболтать о том-о сём, а потом ещё «зарулить» вместе в магазин и выпить по кружечке кваса или съесть по сахарной трубочке – это ли не праздник!

Бессменный учитель музыки Степанова Нина Степановна сумела организовать в школе отличный хор и танцевальную группу. Хор выступал на разных конкурсах и всегда с успехом. Из рядов хористов впоследствии вышли музыкальные работники и даже солистка Мариинского театра.
По рассказам Ольги Александровны Афанасьевой-Стольфот и учителя ощущали особый уют старой деревянной школы, были единомышленниками и работали без интриг, свойственных даже школе. Весной 1971 года нам объявили, что новый учебный год мы начнём в новой школе и история «деревяшечки» № 413 закончилась.
Проходя мимо старого обветшалого здания школы, мне всегда хочется зайти в него, но я ни разу этого не сделала, потому что согласна со словами поэта Геннадия Шпаликова:

«По несчастью или к счастью
Истина проста -
Никогда не возвращайтесь
В прежние места.
Даже, если пепелище
Выглядит вполне,
Не найти того, что ищешь
Ни тебе, ни мне»

Алла Садовникова