Поющий Феникс из коридора

Я из того времени, когда слово «суши» было глаголом, а поза «69» называлась «валетом». Яркое, холодное февральское солнце не светило. Я появился на этот свет в 10 вечера. Мама с папой, наверное, были очень рады, я, судя по плачу, не очень. Роддом Петродворца, а затем Стрельна — стали моей родиной. И где бы я ни был, куда бы меня не заносило - точка возврата здесь! Конечно же, у родителей встал риторический вопрос, как меня обозвать? Правда, до этого у них был негласный договор - мальчика называет папа, девочку - мама. Случилась оказия - мальчик у них уже был. Это мой родной братик с льющимся именем НАИЛЬ. Папа, доброй души человек, свою привилегию отдал маме. Так я стал Сережей. СЕРГЕЙ ЗУФАРОВИЧ АБДУЛИН. Вроде не совсем русский, да и не совсем татарин – вообще «непонятно что». Правда, говорят, из таких смесей получаются неординарные люди.

 

Хххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххх

 

- Позвольте представиться: зам. директора Дома Культуры имени Вермишева — сказала миловидная женщина. «Очень рад!» - улыбнулся я.

- Не пора ли вам, мальчики, вылезти из подполья и найти какой-то причал?

- Как это? - спросил я.

- Стать участниками художественной самодеятельности, то есть нашим штатным ансамблем. Состав уже есть. Репертуар подправим и в путь!

- Какой еще путь? - удивились мы.

- У вас будет много выступлений, всевозможных концертов, крыша над головой, великолепная профессиональная аппаратура, танцевальный зал для репетиций, сценические костюмы и много различных привилегий.

Предложение казалось заманчивым, даже очень! Правда, места нам не хватало, аппаратуры тоже, да и хотелось разнообразия. Плюсов много, и мы согласились. Вся жизнь забурлила с утроенной силой! Обещания, данные нам, были сдержаны. Дело дошло даже до сольного концерта. А это — одни на сцене, полный зал народу и час чистой музыки!

 

Но все же нашлась одна неприятная заковырка. По нашему статусу нам полагался профессиональный художественный руководитель, и нам его дали. Это был композитор, писавший песни даже для «Поющих гитар». К нашему сплоченному коллективу, по его желанию, прибавили трех девочек-солисток, тромбон, саксофон, трубу.... стали мы «симфоническим оркестром». Первый раз в жизни мне не хотелось идти на репетиции. Я стал петь песни Льва Лещенко, «Землянку», «Товарищ» и прочую непотребность, которая и без нас лилась из каждого утюга. В довесок к этому композитору присоединился еще один прохиндей — их стало двое! И начались гастроли по домам престарелых, воинским частям. Не пели мы только в церкви да на похоронах. Этого я долго терпеть не мог. Но боженька не фраер — весь этот шабаш закончился. Композитор забухал и сгинул. Вслед за ним пропал и прохиндей, канув в неизвестность. Солистки вместе с трубачами рассосались сами-собой, и потекла наша прежняя счастливая жизнь. Правда мы разбогатели. В наши ряды влилась замечательная девочка. Ира Фролова стала играть на органе и, конечно же, петь. Она мне нравилась еще со школьных концертов, когда в дуэте исполняла прекрасную песню «Алеша». Мягкий добрый характер только утраивал ее своеобразную красоту и обаяние. Ира стала – «свой парень».

 

Худсовет, почуяв что-то неладное, решил устроить нам смотр репертуара, типа экзамена на вшивость. «Ученых» собралось немало. Засели посреди зала и с умными лицами стали слушать наши «произведения». После прослушивания пригласили в кабинет и началось:

- А что-то вот здесь громко, а вот здесь наоборот, а вот здесь лиричней бы…

Стоит признать, в какой-то момент юношеского максимализма меня это достало, и я взорвался: «Критиковать - это показать автору, что он делает не так, и как делал бы я, если бы умел!»

Воцарилась минутная тишина для переваривания услышанного… и вдруг, наперебой: «Да вы что, все здорово, все отлично! Это все маленькие, незаметные нюансики! Мы давно таких исполнителей не слышали — молодцы! Теперь нам совсем спокойно за вас, мы не ошиблись! Верной дорогой идете, товарищи!»

Из кабинета мы вышли походкой токующих павлинов. Все встало на свои места.

 

Отыграли замечательный концерт на открытии фонтанов в Нижнем парке Петродворца. На одной сцене танцует балет Мариинского театра, а у Шахматной горки на летней эстраде — мы! Стоим на сцене, настраиваемся, я поднимаю глаза – о, боже! Весь склон вокруг «Шахматной горы» забит многотысячной толпой слушателей! Ни травы, ни земли, вообще ничего не видно — одни люди… Тяжело поверить, что это не сон. Боязнь нехватки мощности аппаратуры ушла на второй план после исполнения первой песни. Судя по вспышкам фотокамер, все проходит на «Ура!». А корреспондент с интервью для какой-то газеты - это уже на десерт! Такое испытание просто выдержать — это уже счастье!